С шумом я тяну кислород в легкие, ерзаю, потому что становится неудобно сидеть. Сзади в меня упирается что-то очень и очень твердое. Наивно полагать, что это всего лишь какой-нибудь телефон.

— Отпусти меня… Мир… — продолжаю дергаться, но все это лишь до того момента как предатель царапает зубами поверх пульсирующей жилки на горле.

— Руки не слушаются, зефирка.

От его поцелуев кружится голова.

Я хочу продолжить попытки выбраться из рук Мирона, но сейчас кажется, что он не зря зовет меня зефиркой. Я именно так себя сейчас и ощущаю. Аморфной какой-то и совершенно не способной дать отпор.

— Дракон спас принцессу от злых дядек, где мое вознаграждение? — с усмешкой шепчет Мирон мне на ухо и прикусывает мочку.

— Спасают обычно принцы, — парирую его претензии со всей строгостью.

— Что-то я там на улице ни одного принца не заметил. Вымерли они все, Динь-Динь, остался только я.

Предатель встает прямо со мной и тут же сажает меня на высокую тумбу. Запирает меня на ней своим телом, чтобы я и двинуться в сторону не могла. Кулаками Мирон упирается в стену за моей спиной, наваливается на меня и греет своим дыханием губы.

Он проводит носом по моей щеке, зарывается в волосы, пока я затихаю и совсем не дышу. Следующий поцелуй, жесткий и требовательный, окунает меня в новых вихрь ощущений где-то на грани, когда трезво мыслить уже невозможно и каждый сантиметр кожи пылает так сильно, что я рискую заработать ожоги.

— Пахнешь сладко, принцесса, — словно в каком-то трансе произносит Мирон. — Не знал, что просто трогать человека когда-нибудь мне покажется недостаточным. Я тебя всю сожрать хочу.

— Н-не над-до…

— Боишься, Диан? — он дожидается моего несмелого кивка. — Лед мне надо было в трусы сыпать, а сейчас уже все, — Мирон носком кроссовка поддевает расплющенную пачку пельменей. — Поздно.

Его пальцы впиваются в бедра. Предатель резко дергает меня на себя, перемещает ладонь мне на поясницу и прижимает максимально близко, губами мучая шею. Собрав мои волосы на затылке, Мир размашисто проводит языком от ключиц до ушка и толкается вперед, демонстрируя мне степень своего возбуждения. Между ног ужасно давит твердая выпуклость.

Тело охватывает тягучим томлением. У меня приоткрыты губы, потому что так легче дышать. Руки трясутся, когда я хочу положить их Мирону на плечи, поэтому он сам обхватывает мои ладони и по очереди целует каждый пальчик. А потом рывком снимает с себя все сверху.

— Хочешь потрогать? — он специально напрягает пресс.

Никогда не была фанаткой мужских обнаженных тел, но сейчас слюны во рту стало больше. Когда все эти бугрящиеся мышцы так близко — совсем нельзя устоять.

— Смелее, зефирка.

Мирон усмехается и снимает джинсы с меня. Трусики пока оставляет, но его пальцы уже играют с резинкой. Забираются под нее, гладят обнаженные ягодицы, вырисовывают круги на коже.

Облизываю сухие губы и пока еще только подушечками прикасаюсь к манящим кубикам. Вожу вверх и вниз, добираюсь до начала дорожки жестких волосков. Ниже не решаюсь.

— Ты такая милая, когда смущаешься. Чувствую себя похотливым чудовищем рядом с тобой, — улыбается предатель.

— Для чудовища у тебя слишком мало волос на теле, — брякаю первое, что приходит в голову, и прижимаю к его животу целую ладонь.

Мгновенно ощущаю напряжение под рукой. Даже если я изо всех постараюсь, у меня живот все равно останется мягким. А тут просто…вау. Вау.

— Где у тебя кровать? — дышит мне в шею Мирон.

— П-прямо… Все время прямо, там будет моя комната.

Уже через десять секунд предатель сбрасывает меня на постель. И накрывает собой в тот же момент, пока я еще дезориентирована. Он вдавливается мне в промежность, грубая ткань чувственно царапает нежную кожу на внутренней стороне бедер.

Свитер куда-то улетел, а мои руки оказались неподвижными. Мирон зажал запястья одной своей ладонью и принялся дразнить меня легкими прикосновениями к груди. Он касался сосков кончиком языка, оттянув перед этим чашечки. Клеймил, оставляя на коже маленькие аккуратные красные пятнышки, не перегибая до серьезных засосов.

И когда я уже совсем потерялась, вернулся к лицу, чтобы тут же выдохнуть мне в губы провокационное:

— Мне нравятся твои малышки.

Я улавливаю, что Мирон имеет в виду мою грудь, и прячусь у него на плече, потому что в эти бесстыжие наглые глаза смотреть сейчас стыдно.

Он снова ловит мои губы, но я нечаянно вместо податливости и урчания от бессовестных жарких поцелуев сжимаю зубы, неосторожно задевая как раз ссадину, которую предатель получил в драке.

Отшатываясь, Мир грубо ругается сквозь зубы, и несколько алых капель летит мне на грудь. Судя по всему, зубы от испуга, когда он пальцами забрался мне в белье, я сжала сильнее, чем думала.