— Ну что опять? — едва сдерживаясь чтобы не запустить чем-нибудь тяжелым, я повернулся к Захару.

— Поножовщина. — уныло ответил тот.

— Насмерть?

— Угу. Двоих сразу, и один доходит.

— Разбирались?

— Да глупо всё, по пьяни получилось. Пили вместе, потом поспорили, ну и слово за слово…

Пьянство — бич любой армии. Во всяком случае я не знаю таких, которые бы не страдали от этой заразы. На вопрос: Как избавиться, или хотя бы уменьшить масштабы? — Ответ однозначный, наказывать. Причём если там, в прошлом мире, я мог бы применить исключительно дисциплинарные вещи, максимум гауптвахту, то здесь меня просто некому было ограничивать. Хоть казни, никто слова не скажет.

Спустившись вниз, я скомандовал общий сбор, и дождавшись когда весь мой воинский контингент выстроится перед крепостной стеной, принялся вещать.

— То что произошло сегодня, пусть останется на совести того кто это сделал! — воспользовавшись усиливающей громкость голоса руной, начал я.

Народ притих.

— Но с завтрашнего дня, любой кого заметят пьяным, понесёт заслуженное наказание!

Даже не шевелятся.

— На первый раз — сорок ударов плетью, пойманный же повторно, будет казнён.

Казнить нельзя помиловать. Я никогда не был сторонником крайних мер, но в данном случае других способов просто не существовало. Если сейчас не пресечь такое дело, будет совсем худо. И я не о том что кто-то может напиться на посту и проспать противника — это само собой, я про распространение зеленого змия на всю мою будущую армию. Пока она относительно небольшая, — а сейчас передо мной стояло не больше шести сотен воинов, нужно искоренять заразу в зародыше. И я не сомневаюсь что угрозу придется осуществлять, причём наверняка делать это неоднократно.

Но пили конечно же не все.

Самыми спокойными были мои пушкари. Не знаю что так влияло, может быть особая близость к боевой «магии» или ещё что-то, но проблем от них пока не было.

Правда они и заняты были больше всех, всё свободное время таская орудия, тренировались целиться, быстро разворачивать, выходить на исходную и заряжать. Самих стрельб проводилось пока мало, но в дальнейшем я планировал исправить и этот момент. Ведь что толку от такого расчёта, который в бою попасть куда надо не сможет?

Остальные подразделения тоже не сидели без дела, но их энергозатраты не шли ни в какое сравнение с пушкарями, поэтому они и колобродили почём зря.

Причем касалось это в основном профессионалов. Если рекрутов постоянно куда-то припахивали, то этих заставить делать что-то полезное было практически невозможно. Нет, я мог своей властью направить их на ту же стройку, но толку от них было бы куда меньше чем вреда.

С ранних лет обученные лишь убивать, ничего другого делать они не умели, ну или притворялись что не умеют. Так что неспокойный это был контингент.

— Может зря так резко? — когда все разошлись, прокомментировал дядька Иван.

— Посмотрим. — не стал я спорить, сам сомневаясь в правильности своего поступка. Может быть нужно было просто наказать за поножовщину?

Но, как говорится, слово не воробей, вылетит не поймаешь. Поэтому устроив такой же смотр уже на следующий день, я сам лично вытащил из строя почти три десятка человек от которых разило так сильно, что пройти мимо не смог бы и безносый.

Не все понимали что будет дальше, и даже привязанные к столбу, лишь пьяно ухмылялись и отпускали сальные шуточки.

Ну а когда всё же дошло что шутить с ними никто не станет, и засвистели кнуты, особо буйные пытались высвободиться и орали на весь «плац» посвященные мне проклятия.

«Неужели они и завтра напьются?» — думал я, с ужасом представляя что придётся идти до конца и выполнять данное перед строем обещание.

Но завтра была война. — Так назывался один очень хороший фильм в моём прошлом мире, а здесь на самом деле назревали военные действия.

— Ты должен отдать Шереметьевых, и тогда мы тебя пощадим!

Примерно так, читая по бумажке, заявил посланный для предъявления ультиматума парламентер.

И надо сказать, такое его заявление вполне подкреплялось тем что я имел «счастье» наблюдать под своими стенами.

Очень много пехоты, я даже как-то затруднился с подсчётом, куча кавалерии, осадные машины, катапульты и словно вишенка на торте, висящий над лесом летучий корабль.

Формой — обычный парусник, с мачтами, парусами, всё как полагается: брамсели-шрамсели, грот-бизань. Размером, издали точно оценить сложно, но довольно приличный, — длинной метров, может, тридцать пять, или около того. Если не считать что у него не было орудийной палубы — за неимением пушек, то я бы сказал что это линейный парусник четвертого ранга Петровских времён. Причём скорее всего, изначально это и был обычный «водоплавающий» корабль, иначе зачем ему такой киль? А так удобно, закончилась «горючка» — чем бы она не была, сел на воду, зарядился, и полетел дальше. Красота!