— Поясни! — сказал Паршин.

— У меня возникает ощущение, что он больше пугает, чем кого-то убивает. Ну или предупреждает, и только в крайнем случае — убивает!

— Ну ты загнул! — присвистнул Громов. — Хорошие пугания с предупреждениями?! В результате его провокаций убито около двух десятков человек. Убит водитель Седова. Четверо человек убито в Перми.

— Напоминаю, что у казино им не было произведено ни одного выстрела, основные попадания, — хохотнул Костров, — по жопам бандитов.

Его собеседники переглянулись, признавая правоту коллеги.

— Водитель Седого был убит на следующий день после того, как на складе коммерсантов погиб на пожаре сторож, который произошел, напоминаю, по прямому указанию Седого. У «уралмашевцев» — только обстрел, без трупов. По Перми: трое киллеров убиты при попытке убийства нескольких человек. Про четвертого ничего толком не ясно. Нет доказательств его вины.

— Если не считать того, что четвертый был главарём этой троицы, — не удержался Громов.

— Непроверенная информация, догадки и домыслы, — пожал плечами Костров.

— И, в-третьих, — тут подключился Паршин. — Участвовал при задержании трёх киллеров — двоих ранил, но не убил. И тут вообще ничего не понятно. С чего вдруг стал по ним палить? Или случайно так получилось?

— А может он сам хотел убит «Якутёнка»? — заданный вопрос от Кострова удивил всех.

— В смысле? — смотрел Громов на коллегу.

— Хотел сам застрелить, а когда понял, что его убили другие, то решил им отомстить, — развивал свою идею Михаил.

— Бред какой-то! — отрицательно замотал головой Олег. — Если хотел отомстить, то почему только ранил, а не убил?

— И как узнал, что они пришли именно за «Якутёнком» и убили именно его? — поддержал Громова Евгений. — В клубе наверняка были кандидатуры не меньшей значимости, чем убитый «авторитет».

Да, версия Кострова не выдерживала критики, но такой «наброс» версий позволял выработать наиболее правдоподобную и верную…

— Прям, сука, весь такой благородный киллер у нас получается, — недовольно дернул щекой Олег.

— Тогда уже Антикиллер! — улыбнулся Костров. — И не забывайте, он ведь мог наших ребят на крыше застрелить, но не сделал этого.

— Тфу! — плюнул Громов.

— Это не даёт ему право убивать людей! — поддержал его Паршин.

По лицу Михаила было не совсем понятно, какой именно позиции он придерживается по поднятому вопросу о странных и нелогичных действиях диверсанта.

— Значит так, Олег, берешь Михаила — кивок в его стороны, — с собой захватите Фёдорова Сергея и Павла Кравцова, с Соловьевым по этому поводу я сам переговорю.

— С Мишей понятно, а Сергей и Паша нам зачем? — поднял брови Олег.

— Федоров для оперативной поддержки, а Кравцов охранять вас будет и если что, то поможет при силовом задержании.

— Что-то у них не сильно получилось задержать нашего диверсанта, — криво улыбнулся Олег.

— Не нравится мне эта активизация диверсанта. Всплывающее новое оружие из одной, так сказать, партии. Тревожно мне, если вы туда одни поедете. Так что едете в том составе, что я сказал, — закончил пререкания Паршин.

— Привет, где был? — Урюпин только зашел в кабинет, а ведь уже было одиннадцать утра.

— Привет! Блин, — Паша устало сел за стол. — С самого утра в СИЗО. Анатолий меня ещё вчера «зарядил» допросить одного из наших киллеров — Ирика Мухутдинова.

— Судя по всему неудачно, — констатировал Герман.

— Не-а, но и чёрт с ним, — совершенно не расстроенно сказал Паша. — Показаний Радика Мухутдинова выше крыши. С доказательствами тоже всё хорошо. Завтра в больницу поеду, допрашивать Радика Абдулина, врачи наконец разрешили.

Кузнецов решил не привлекать Германа к официальному расследованию — участвовал в задержании, вроде как заинтересованное лицо, так что ему в этом повезло, если можно, так сказать.

— Чуть не забыл, иди к Кузнецову, он тебе «обрадует», — сказав это, Герман зарылся в ящик, ища нужную ему папку.

— Это чем? — насторожился Паша, уловив какую-то неправильность в слове «обрадует».

— Анатолий наконец «разродился» — взял двух следаков в наш отдел.

— Подожди… — начал Паша.