— Как понимаю, — выслушал Ерофей Петрович Германа, — во всех этих местах есть то, что нам требуется?

— Да, только порода хорошо, а вот концентрат из неё для нас гораздо лучше. Но вы должны переговорить с покупателями на предмет того, что сумма за концентрат увеличится.

— Мы переговорим с ними по этому поводу, — заверил его Синицын.

— И вряд ли удастся провернуть это больше двух или трёх раз, — предупредил Герман.

— И этот момент обговорим, — подключился Ерофей Петрович.

— Нам понадобиться с месяц, чтобы найти нужных людей. Что думаешь по этому вопросу? — обратился Герман к Алексу.

— Ну месяц точно, — согласился тот с партнёром. — А что по долям?

— Предлагаю пятьдесят на пятьдесят, — забросил пробный шар Синицын, приготовившийся торговаться.

— Нет, ну это не серьезно, — тут же ответил ему Герман. — Сырьё мы в любом случае сможем пристроить, если не получится его вывезти за границу.

— Но получите копейки, — парировал Ерофей Петрович.

Спор был жарким, но продуктивным для обеих сторон. Сошлись на том, что «Зенит» получить 40 % с каждой сделки, а «Титан» — 60 %. Остались довольные друг другом, а потом Алекс и Герман уехали в аэропорт.

— Да, я согласна! — глаза Насти наполнились слезами…

И так что-то он затянул с этим. Давно надо было это сделать, но то одно, то другое. Прошлый раз это было в декабре.

И только потому что, тогда копил свои небольшие деньги, хотя большей частью мать помогла, конечно. Только сейчас всё по-другому и мама нужна в качестве помощи — как мама!

— Гера, ты точно уверен? — Вера Сергеевна, как любая мама, смотрела на любимого сына, который удивлял её последнее время, но ведь регистрация брака. — Это ведь… Семья… ты муж… у тебя жена…

— Мам! Я знаю! Не беспокойся. Но ты всё равно, навсегда останешься моей самой любимой женщиной. Но это естественный ход вещей, так что… Но это ведь не значит, что ты останешься одна, а я всё внимание брошу только на Настю. Иди ко мне!

Этот разговор происходил в его квартире, куда он пригласил маму.

Варвара Сергеевна обняла сына и всхлипнула. Сын обняла её так, что она готова была разрыдаться, ощущая тепло, идущее от него. И сделала для себя вывод, что он сделает так, как он сказал.

— Люблю тебя! — мама ощутила на лбу легко касание губ резко повзрослевшего и ставшего настоящим мужчиной сына…

— Так хорошо, но так страшно, — вдруг сказала мама.

— Почему?

— Вокруг разруха, темнота и ужас, Гера, — она подняла глаза на сына.

— Да! — а что говорить, если это так. — Но я тебя и Настю огражу от всего.

— А если…

– .. А если! — он перебил её и буднично сказал., — Я их всех убью.

Погода на берегу Сылвы была прекрасна, несмотря на мороз в двадцать градусов.

Снегу в этом году нападало многовато. За последнюю неделю прошли несколько снегопадов, завалившие город и область метровыми сугробами.

Но внезапно вышедшее солнышко раскрасило белоснежные сугробы вокруг, заиграв великолепными красками, отражаясь от снега и льда. Подсветив немногочисленные деревья — снег и лёд на них.

Так что Герман посчитал, что пора.

— Ты чего Герман? — удивилась Настя, когда её кавалер встал на колено прямо на снег, а потом что-то достал из-за пазухи.

— Прошу у тебя твоей руки, — он протянул её футляр, а она дрожащими руками взяла его и открыла.

— Какое красивое! — она быстро достала кольцо и через секунду оно оказалось на безымянном пальце правой руки. — Ой, по размеру.

Ну ещё бы. Он же не вчера родился. Мало того, что помнил размер, так ещё на всякий случай померил ниточкой, пока она спала.

Как только она сказала, что согласна, то Герман за спиной подал знак и…

— Бабах! Бабах! Бабах! — со стороны стоявших коттеджей в небо с огромной скоростью и шумом полетели многочисленные огненные струи, расцвечивая небо красивыми разрывами фейерверков.

— Ой! — она непроизвольно прижалась к вставшему на ноги Герману, открыв рот смотря на ошеломительно красивое зрелище в небе.

Праздничный салют, устроенный Германом продолжался не менее пяти минут. Большие деньги пошли на закупку в Москве, с выбором самых дорогих и «долгоиграющих» фейерверков.