Впрочем, одно отличие от того человека у нынешнего президента всё-таки было. Фактам он доверял несколько больше, чем самому себе и «партнёрам».

— Что по Европе? — развернулся он к сидящим за столом разведчикам и генералам.

— В Европе, я полагаю, никто не рискнёт, — сообщил начальник Генштаба. — Даже поляки. Даже если на них надавят. Нервених, Шпангдалем, Рамштайн, Лейкенхит, Милденхолл, Кляйне-Брогель, Фолькель, Авиано, Бюхель, Араксос, Фэрфорд, Леуварден, Геди. Авиабаз, где обслуживалось и хранилось ядерное вооружение, больше не существует. Вместе с этими базами исчезли и находящиеся там самолеты. Это почти девяносто процентов натовского европейского парка. А, как известно, без авиационной поддержки натовцы не воюют…

— Скажем больше, они вообще последние годы воюют одной только авиацией и ракетами, — вмешался министр обороны. — Афганистан и Ирак это хорошо подтверждают. До девяносто пяти процентов всех боевых действий ведутся там путем применения крылатых ракет и авиаударов. На земле действуют только отдельные группы спецназначения и местные как регулярные, так и нерегулярные части.

— У нас же, — продолжил руководитель Генштаба, — атомная катастрофа затронула, в основном, РВСН и подводный флот. Серьезные авиационные потери коснулись лишь двух крупных аэродромов — в Энгельсе и Украинке…

— Ничего себе лишь! — дёрнул щекой хозяин кабинета. — Практически все стратеги. От четырёх полков осталось три самолета, и те — в ремонте.

— Есть ещё два девяносто пятых в учебных центрах, — заметил министр. — Плюс сохранилось большое количество двадцать вторых. Шайковку с Оленьей вообще не задело, а они как раз на западном направлении.

— Я знаю, — кивнул президент, вновь занимая место во главе стола.

Помолчав секунд десять, он поднял глаза и обвёл взглядом собравшихся.

— Итак, если я правильно понимаю, ситуация следующая. Наши заокеанские коллеги решили проверить нас на прочность на южном фланге. И не просто проверить, а полностью разгромить нашу Сирийскую группировку. Только там они имеют значительный перевес в силах и средствах. Две полноценные авианосные группы, в Индийском океане и Средиземном море. Базы в Эмиратах, Катаре, Бахрейне, Кувейте, Омане, Саудовской Аравии и Ираке. Из НАТО будут задействованы только британцы и, возможно, французы. Хотя последние вряд ли. Их экономика практически рухнула из-за энергетического коллапса. Кроме того американцы уверены, что с европейцами мы воевать не будем. В Северной и Центральной Европе боевых соединений почти не осталось, поэтому отвлекаться на них и ввязываться в войну на этом театре нам ни к чему.

— Да те же немцы или голландцы со скандинавами и сами желанием не горят, — ворчливо отозвался министр обороны. — Делать им больше нечего, кроме как с нами в войнушку играться. У них и обычных проблем сейчас выше крыши.

— Это точно, — поддержал его руководитель МИДа. — Мировой рынок схлопывается на глазах. Дефициты бюджетов становятся для Европы одним большим чемоданом без ручки. Им больше не на чем зарабатывать и нечем кредитоваться. Боевые действия против нас способны похоронить Европу не только как экономического игрока, но и вообще как цивилизацию. Запросы и письма с уверениями в нейтралитете нам уже вагонами шлют. И, похоже, что это не блеф.

— Вот поэтому-то США и спешат, — хмыкнул присутствующий на совещании директор ФСБ. — Еще немного, и от них отвернутся все прежние союзники, а без глобального доминирования они никто и звать их никак. Американцам, кровь из носу, нужен успех. Но не экономический, а военный. Демонстрация возможностей в чистом виде и, желательно, на традиционном и сильном сопернике. Только тогда они смогут снова загнать всех под лавку. В этом случае даже китайцы не рыпнутся.

— А мы? — заинтересовался глава государства.

— А о нас просто ноги вытрут, — фыркнул «чекист». — Может быть, даже Крым и Кавказ попробуют отобрать, причем, без войны, по понятиям. Раз проиграл, значит должен. Каждая шавка начнёт что-то требовать. Кому Курилы, кому Крым и Тамань, кому Кемску волость…

— Кемску волость, говоришь? — усмехнулся Верховный.

— Или что-то другое, без разницы, — пожал плечами фээсбэшник. — Для Запада это закон. Оступившегося — подтолкни.

— Понятно. А что у нас по Индии и Китаю? — сменил тему Главнокомандующий.

— В Китае пока всё тихо, — доложил представитель разведки. — Военное положение, как у нас. Никто не балует. Флота практически не осталось. Атомной промышленности и ракетно-ядерного оружия — тоже. Подтверждение стопроцентное. Руководство ведет себя крайне осторожно. Идёт на уступки в дипломатии и торговле по всем направлениям. Полное ощущение, что они решили замкнуться в своей территории лет эдак на двадцать.

— Или блефуют по-крупному, — встрял мидовец.

— Как и мы, — хмыкнул министр обороны.