Эта неделя показалась ученому, наверное, самой скучной в жизни. Проводить исследования не давали, выходить в сеть запрещали, звонить родным и знакомым запрещали категорически. Единственное, что оставалось — это с утра до ночи смотреть телевизор. Именно оттуда Сухей узнал, кому принадлежал дрон, остатки которого обнаружили здесь восьмого числа. Конечно, в Исламской Республике мало кто сомневался, что дрон принадлежал сионистам. Так всё и вышло. Известие об ударе русских ракет по Ядерному Центру Димона в стране приняли на ура. В Тегеране по этому поводу даже прошла праздничная демонстрация, словно бы это не русские, а сами иранцы отомстили Израилю за все прежние унижения.

Вахеди принял эту новость спокойно. О противостоянии с сионистами он как-то не думал. Больше всего хотелось просто вернуться к работе и по-настоящему обследовать имеющиеся образцы. Они, к слову, оказались достаточно хрупкими, поэтому их поместили в контейнер, снабженный системой механической ликвидации содержимого. Ученого специально предупредили и проинструктировали, как действовать, если возникнет опасность попадания ценного материала в руки врага. Паранойя, конечно, однако чем чёрт не шутит. За последние двадцать лет диверсии против иранских ученых и исследовательских лабораторий случались не так уж и редко. Допустить новую власти Исламской Республики не хотели.

Отъезд с полигона организовали в виде «рутинного» вывоза мебели и оборудования. К полевому лагерю подъехали несколько грузовых машин, из жилых модулей принялись выносить имущество. Сухей нарядился одним из грузчиков. В руках он нёс обычную тумбочку, внутри которой находились контейнер и ноутбук. Обратно ученый уже не вернулся — спрятался в кузове среди вывозимой мебели.

На борт вертолета он попал часа через два, когда колонна автомобилей въехала и остановилась на территории какой-то воинской части. На этот раз Вахеди одели как техника и вместе с парой сопровождающих посадили в вылетающий в Тегеран многоцелевой «Белл 214». Саму посадку замаскировали под очередную погрузку-разгрузку. В салон влезли трое, вылезли тоже трое, только другие, форма такая же, а лица не различить даже в сильный бинокль — из-под надвинутых кепи видны только бороды.

Полет длился минут сорок, затем вертушка пошла на снижение, в иллюминаторе замелькали огни аэродрома. Посадку осуществили в его дальней — военной — части…

«Пора», — мотнул головой сопровождающий.

Открывшуюся дверь загородила машина технического обслуживания.

Вахеди, недолго думая, быстро перепрыгнул из вертолета в кабину авто, и уже через десять минут оказался в закрытом микроавтобусе, в руках — сумка с ноутом и контейнером.

— Куда едем? В Назарабад?

— Нет. Сначала в Казвин, потом в Решт.

Пароль — отзыв. Всё как положено.

Водитель завел мотор, автомобиль тронулся с места и спустя пару минут выехал за пределы аэродрома.

Рядом с водителем, на пассажирском сиденье сидел охранник. Оба, судя по нашивкам, служили в спецподразделении Министерства информации. Сухей расположился в салоне, за прозрачной перегородкой. Задние окна отсутствовали, двери можно было открыть только снаружи и только специальным ключом. Своего рода передвижная тюрьма, хотя и довольно комфортная.

Путь лежал в северо-восточную часть иранской столицы, в лабораторию Минобороны. Её оснащению мог позавидовать любой университет. Вахеди бывал там неоднократно и хорошо представлял, как туда можно доехать от аэропорта.

За полтора километра до места машина неожиданно свернула вправо.

— Передали, что там ремонт, — тут же пояснил сопровождающий.

Сухей напряженно следил из-за перегородки за тем, что происходит впереди на дороге. Новый маршрут водитель построил достаточно грамотно. Ученый и сам бы поехал таким же путем, не по мешанине улиц, а по обводной магистрали, через мостовую развязку…

— Вот же… шайтан! — неожиданно выругался водитель. — Только этого и не хватало.

Перед боковым въездом на эстакаду путь перегородили дорожные блоки. На обочине стояла машина Корпуса Стражей Исламской Революции. Рядом с ней четверо с автоматами. Ещё двое около блоков. Ближайший боец, подняв руку, медленно двинулся к остановившемуся микроавтобусу.

— Разберись, — бросил водитель охраннику, одновременно нажимая на расположенную на центральной панели кнопку радиовызова «Непредвиденная ситуация».

«Пассажир» выбрался из авто и столь же неспешно направился навстречу ксировцу.

Через буквально на сантиметр опущенное боковое стекло и Сухей, и водитель слушали, о чем говорят охранник и представитель Корпуса.

— Что случилось? Почему перекрыто?

— Ваши документы.

— Мы из Министерства информации. Вот мой жетон.

— Понятно. Проводится спецоперация. Больше никаких комментариев.

— Мы можем проехать?

— Нет. Езжайте в объезд.

— Здесь нет объезда.