Однако этот выговор мало подействовал на полководца. Турция в который раз объявила России войну. Она никак не могла примириться с тем, что европейские страны хотят вернуть из-под её владычества земли, которые турецкие воины-янычары у них отобрали. И первым большим сражением стала битва за крепость Очаков. Генерал Кутузов, забыв о предупреждении императрицы, мчался в атаку на врагов впереди своих солдат. И произошло странное редчайшее событие: вражеская пуля снова ударила ему в висок почти в том же месте и прошла по пути первой пули. Рана была страшной. «Вчера опять прострелили голову Кутузову. Думаю, что сегодня или завтра умрёт», — так докладывал австрийский генерал своему императору Иосифу. Но Кутузов во второй раз удивил всех докторов. Он снова остался жив. «Человек, который дважды не умер после такого ранения, предназначен судьбой к великому делу», — сказал один из знаменитых иностранных врачей. Уже через три с половиной месяца Кутузов вернулся к своим солдатам и штурмовал Очаков.

Комендант Измаила

А потом под руководством Суворова брал крепость Измаил, которую все считали неприступной. Эту самую главную турецкую крепость в устье реки Дунай при впадении в Чёрное море строили лучшие французские и прусские инженеры. Её охранял мощный гарнизон — 35 тысяч воинов-янычар. В янычары турецкие командиры готовили с детства: отбирали самых сильных мальчиков и каждый день обучали воинским приёмам, тренировали. Янычар боялись все европейские армии. К тому же турецкий султан объявил, что, если русские возьмут эту крепость, он казнит всех оставшихся в живых защитников. Несколько раз русские полки под командой известных полководцев подходили к Измаилу, но так и не решались штурмовать крепость: уж слишком широк и глубок был выкопан ров вокруг неё, местами затопленный водой, слишком высоки стены. В крепости были большие запасы еды и боеприпасов. К тому же приближалась зима. Защитники крепости жили в тёплых казармах, а русские войска мёрзли в палатках. И главнокомандующий Потёмкин доложил императрице, что решил снять осаду. Но Екатерина потребовала взять Измаил до зимы. Ведь это была главная вражеская крепость. Только её взятие заставило бы Турцию просить мира.

И тогда послали Суворова. Он встретил отходящие русские войска, обнял своего младшего друга и ученика Кутузова и повернул всех назад.

«Наши чудо-богатыри брали любую крепость, возьмём и эту, — объявил он. — Только надо сначала хорошо потренироваться».

В степи неподалёку от крепости он приказал построить макет. В это время Кутузов распорядился, чтобы солдаты нарубили на берегу Дуная прутьев и навязали из них большие охапки, которые называют фашинами.

Другие солдаты сколачивали длинные лестницы. Когда всё было готово, Кутузов выстроил своих солдат, а Суворов сам стал показывать, как они станут штурмовать крепость. Легко и быстро шестидесятилетний полководец подбежал ко рву, забросал его фашинами, перебрался на другую сторону, схватил лестницу и помчался к макету крепости. Приставив лестницу к стене, он с ружьём за спиной мгновенно взлетел наверх, выхватил ружьё и с криком «ура!» принялся остервенело колоть штыком фашины, которые изображали врагов.

«Так и возьмём неприступный Измаил!» — победно крикнул он сверху.

И так легко, быстро и весело он всё проделал, что каждому солдату и офицеру захотелось повторить его действия.

В следующие дни солдаты Кутузова под его присмотром снова и снова штурмовали макет крепости по-суворовски. То же делали и в других полках. «Бросай фашины, спускайся в ров! Ставь лестницы. Лети через стену на вал! Ударь в штыки, коли, гони, бери в полон!» — учили командиры.

Наконец настала ночь штурма. Именно ночь, потому что на военном совете решили подходить ко рвам в темноте, перед рассветом, чтобы несколько сотен вражеских пушек не смогли обстреливать наступающих. Ровно в три ночи взлетела в небо зелёная ракета. И шестая колонна, которую вёл Кутузов, начала выстраиваться, чтобы двинуться в сторону рвов.

— Штурм начнётся ровно в пять тридцать утра со всех сторон шестью колоннами, — говорил Суворов на военном совете. — Так, чтобы враги не могли определить, где будет главный удар. Ваша колонна, Михаил Илларионович, самая главная. Остальные будут отвлекать силы противника вам в помощь. Соседняя с вами — колонна Платова. Захватите вал, поможете ей. Платов захватит свой участок стены, поможет соседям. И так же все остальные.

Ровно в пять тридцать утра, как и было на учениях, ко рвам помчались обозные солдаты с большими фашинами и стали забрасывать рвы. За ними кинулись, неся длинные лестницы, следующие группы. А дальше и сам Кутузов впереди своих егерей прыгнул на мягкую кучу из гибких прутьев в ров, с другой стороны ему протянули руки, он быстро поднялся и побежал к валу. Его офицеры и солдаты уже карабкались по лестницам наверх. Турки пытались сбросить их вниз, но лестницы крепко держались, а сверху уже слышались турецкие крики «алла» и русское «ура». Янычары дрались отчаянно. Один из них ошалело налетел на Кутузова и упал, пронзённый его шпагой. «Бей, ребята, прикладами, коли их штыком!» — кричал рядом молодой офицер. Участок вала был уже взят, но тут налетела новая толпа янычар, и кутузовские солдаты, уступая их силе, начали пятиться. То слева, то справа падали русские солдаты и офицеры. Со всех сторон уже слышалось турецкое «алла».

— Молнией вниз, и чтобы резервный полк был немедленно! — крикнул Кутузов вестовому. — И скачи к Суворову, проси подмогу!

А потом, оглянувшись на своё войско, с трудом отбивавшее атаку янычар, громко скомандовал:

— Ребята, сейчас будет подмога. На врага, вперёд!

Скоро появился и резервный полк.

— Ребята, вперёд! — продолжал командовать Кутузов. И только что наседавшие турки стали отступать.

И тут возле Кутузова появился откуда-то совсем юный корнет.

— Ваше превосходительство! Его сиятельство граф Суворов-Рымникский назначает вас комендантом Измаила. Уже послан гонец к её величеству о взятии крепости! — весело прокричал он.

В эти минуты поднялся наверх и второй резервный батальон, укреплённый бастион был взят, янычары отступали. Соседи справа — казаки атамана Платова, вооружённые пиками, — прорвались в крепость. А к восходу солнца русские знамёна стояли уже по всему крепостному валу.

Теперь битва продолжалась на узких улицах крепости. По улицам бешено носились вырвавшиеся из конюшен турецкие лошади, враги продолжали отчаянно защищаться, и приходилось штурмовать каждый дом. Но уже помогали пушки. Едва удалось захватить городские ворота, Суворов ввёл в город артиллерию и бил вдоль улиц продольным огнём. Наконец все шесть штурмующих русских колонн соединились в центре.

«Достойный и храбрый генерал-майор и кавалер Голенищев-Кутузов мужеством своим был примером подчинённым и сражался с неприятелем, но множество оного остановило на первый миг распространение по валу, и для сего призвал он Херсонский полк, в резерве бывший, оставив двести человек при пушках… С прибытием резерва неприятель не только отражён, но и знатною частью погиб», — написал Суворов в своём отчёте о битве.

Ко второй половине дня засевшие в больших каменных зданиях противники сдались на милость победителей. Крепость была взята. Счастливый Суворов поставил свою палатку на крепостном валу и обнял каждого из генералов, поздравляя с победой.