– Бегите! – крикнул Мос сыну, стоя на ступенях лестницы, ведущей к возвышению.

В руках он сжимал огромный кривой меч. Выбранное оружие отражало его характер. Мос предпочитал мощь изяществу. Позади него Анаис пыталась отдавать какие-то бесполезные указания, но ее никто не слушал. Голос императрицы тонул в шуме сражения. Маска спокойствия и высокомерного безразличия слетела, и теперь она была просто испуганной, дрожащей от ужаса женщиной. Ее предали. Кто-то из врагов ворвался во дворец. И если сейчас они здесь, значит, могут добраться и до…

– Люция! – в панике закричала императрица и рванулась вперед.

Муж ухватил ее за руку.

– Бежим! – Дурун оттащил жену от трона.

Нападавшие прорвались через парадный вход, но позади возвышения существовала и другая дверь. Она вела в комнаты, где императорская чета отдыхала перед официальными приемами. Преданные Анаис стражники защищали проход к этой двери, обеспечивая императрице и императору возможность спасения.

Они уже сбегали по ступеням, когда через цепь защитников прорвался высокий широкоплечий солдат и подскочил к императрице. Но вместо беззащитной женщины перед ним оказался Мос с занесенным для удара мечом. Солдат отшатнулся от неожиданного противника, но Мос уже со свистом опустил клинок на его плечо. Рассеченный пополам, враг рухнул на пол с удивленным выражением на лице.

– Рудрек! – закричал Дурун, подталкивая императрицу к безопасному выходу. Один из стражников выскочил из рядов защитников и подбежал к императору. – Немедленно! – прошептал он так, чтобы никто не подслушал. – Найди Люцию и приведи ее в Зал Солнца.

Рудрек торопливо кивнул и убежал, не беспокоясь о соблюдении правил дворцового этикета. Он был старым солдатом, понимающим, что сейчас не время для церемоний. Дурун полностью ему доверял. Анаис немного успокоилась. Она цеплялась за супруга, впервые радуясь его силе. Императрица всегда отличалась мужеством, несмотря на утонченные манеры, изящную фигуру и небольшой рост, но еще никогда в жизни не сталкивалась с угрозой физического насилия, за исключением любовных игр в спальне, когда забавлялась там с Дуруном. Теперь она чувствовала исходящую от мужа уверенность и мощь.

Их сопровождали шестеро стражников, остальные сдерживали нападавших. Обезумевшая от паники, императрица горько сожалела, что предприняла попытку посадить дочь на трон…

Кайку кашляла, задыхаясь в едком дыму. Подошвы ботинок скользили по битому щебню. Поблизости она слышала треск и рев огня, горячий обжигающий воздух врывался в темный коридор. Крики о помощи, приказы и команды отдавались оглушающим звоном в ее ушах. Девушка прикрыла лицо рукой и, прищурив слезящиеся глаза, стала пробираться вперед сквозь мрак в поисках товарищей.

Она потеряла их из виду в первые секунды взрыва. Бомба, разорвавшаяся поблизости, уничтожила большую часть прачечной и разрушила коридоры. Взрывная волна бросила Кайку на пол, сверху на нее посыпались осколки камней. От разрушительного грохота заложило уши. Через некоторое время сознание прояснилось, и она смогла осмотреться. Коридоры, которыми они совсем недавно проходили, оказались разрушены, и Кайку не представляла, в какую сторону надо двигаться. Оставшиеся в живых и обезумевшие от ужаса слуги пробирались через горящие комнаты. Густой дым затягивал помещения плотной пеленой. Кайку ощупала себя и, убедившись, что все в порядке, решила пробиваться через коридоры в верхнюю часть дворца. К этому времени девушка уже поняла, что осталась одна.

Взрыв вызвал панический страх среди слуг. Пробегавшие мимо люди не могли понять, почему их спокойный, стабильный мир внезапно превратился в грохочущий и пылающий ад. Несколько человек, встретившихся девушке, шли совершенно спокойно с безмятежными лицами и смотрели куда-то вдаль с идиотскими улыбками. Похоже, взрыв стер их сознание, словно пыль.

Гудящее пламя распространялось по помещениям. Огонь с радостью пожирал все, что попадалось по пути. Кайку уже начала сомневаться, что сможет найти своих товарищей в этом безумии; шансов пробраться к выходу становилось все меньше. Но девушка не теряла надежду.

Сквозь звон в ушах Кайку расслышала крик. Трусливый голос в подсознании нашептывал, что она ничем не сможет помочь ему, как и любому другому, оказавшемуся в этой преисподней. Голос уговаривал поберечь себя, потому что задача, которую она должна выполнить, намного важнее жизни какого-то слуги. Но Кайку приказала ему замолчать и бросилась на помощь кричавшему.

Она пробилась в комнату с пылающими стенами, отпихнула в сторону тлеющий стул и, пригнувшись, увернулась от языка пламени. Пробежав через комнату, Кайку нырнула в узкий дверной проем.

До взрыва здесь находилась прачечная. Сейчас вода в корытах кипела, одежда и простыни, сложенные в кучи, превратились в золу. Дальняя стена обрушилась. И через дым Кайку увидела кучи кирпича, штукатурки, обломки перекрытий, листы железа, сорванные с крыши. Посмотрев на потолок, она заметила бегущие лучами глубокие трещины – и верхняя комната в скором времени грозила рухнуть.

Вновь раздалась мольба о помощи, и взгляд наткнулся на мужчину, пытающегося выбраться из корыта. Его кожа почернела от ожогов, а вместо одной ноги торчал окровавленный обрубок. Искалеченный взрывом, несчастный, пытаясь спастись от огня, бросился в корыто с водой. Но вода кипела, и он варился там, словно омар, не в силах выбраться. Мужчина погибал, и Кайку ничем не могла помочь ему. Слезы хлынули у нее из глаз от беспомощности и жалости.