Анаис знала – не следует прибегать к услугам Виррча, чтобы послать сообщение Зану. Женщина мудро рассудила, что не может полагаться на его верность в деле, касающемся Люции. Именно поэтому, не доверяя главному ткачу, императрица сама пригласила Зана на тайную встречу во дворце.

Неприязнь, которую испытывала Анаис, была Виррчу только на руку. Благодаря этому, у него появилось время для занятий собственными делами. К тому же дворец был территорией ткача, где для него не существовало тайн. Он мог слушать все разговоры и проникать в любое помещение дворца, никого не предупреждая.

Анаис возлагала большие надежды на поддержку семьи Икэти при обсуждении в совете вопроса о престолонаследии. Императрица рассчитывала получить большинство голосов или хотя бы сдержать открытое недовольство со стороны многих членов совета. У Виррча на этот счет имелись свои замыслы. Он планировал склонить Зана на сторону оппозиции.

Даже главному ткачу это предприятие казалось опасным. Но наступали тяжелые времена, и приходилось рисковать. Вот только если его участие в заговоре против императрицы обнаружится, Анаис без труда расправится с опостылевшим мастером. Установленные правила запрещали хозяевам избавляться от ткачей только потому, что те начинали раздражать своих владельцев. Но тот, кто решался предать хозяина, немедленно объявлялся вне закона.

Положение ткачей зависело от того, насколько им можно доверять. Знатным семьям не нравилось исполнять многочисленные, порой самые низменные прихоти своих помощников. Никто не чувствовал себя в безопасности рядом с теми, кто способен читать мысли. Ткач в любой момент мог раскрыть планы своих хозяев их врагам. Но без этих людей обширная империя никогда не стала бы сильным государством. И все же ткачи оставались лишь инструментами в руках знатных семей. В случае предательства их выбрасывали так же, как и пришедший в негодность инструмент.

Ткачи постоянно балансировали на лезвии ножа. Разоблачение главного ткача могло подорвать репутацию Аддераха, заработанную десятилетиями. При одном лишь подозрении на то, что ткачам нельзя доверять, на них обрушилось бы ужасное возмездие. Безопасность всего братства оказалась бы под угрозой. Знать смогла бы безнаказанно менять одного ткача на другого. И Анаис стала бы первой, кто воспользовался бы этим правом.

Виррч был слишком слаб, чтобы выжить без хозяина. Нужно тщательно просчитать каждый шаг, размышлял ткач. Но трезвые мысли тонули в эйфории путешествия между нитями рисунка.

Табакса был непростым противником, поэтому Виррч хорошо продумал план действий, полагаясь на свою хитрость. Ни Зан, ни его сторожевой пес не должны догадаться, что кто-то внушает им свои мысли, настраивая против императрицы.

Табакса, как паук, оплел свою территорию сетью, поэтому Виррч поначалу не мог понять, где начинается и где заканчивается рисунок. Ткач Итэки продолжил создавать Узор, начатый много лет назад его предшественниками. При виде этого полотна Виррч испытал страх.

Необъятность сети потрясала. Она висела в абсолютной черноте. Слой накладывался на слой, Узор расползался во все стороны, словно плющ, цепляясь за нити, которые казались слишком тонкими, чтобы удержать эту махину. Но плетение выглядело намного сложнее, чем обычная паутина. Здесь все шло вразрез с законами физики, сети сходились под невозможными углами, и нельзя было понять, как они соединялись. Нити цеплялись за что-то в глубине рисунка, невидимое на поверхности. Легкая вибрация ощущалась в сложной конструкции Узора, словно волокна переговаривались между собой. В воздухе витал дух смерти.

Виррч мысленным усилием заставил себя успокоиться. Иначе противник мог догадаться о его присутствии. Главный ткач знал, как понять всю сложность рисунка и не сойти с ума. Виррч парил в пустоте и, отпустив на свободу чувства, осторожно исследовал плетение, стараясь найти прореху. Слои рисунка раскрывались перед ним, как страницы книги. Каждый представлял определенный уровень защиты, который мог сработать в любой момент, предупредив Табаксу о неожиданном вторжении. Словом, сеть была выполнена очень искусно и тщательно, хотя и не настолько, чтобы главный ткач не проникнул сквозь нее.

Силой мысли Виррч увеличил частоту колебаний нитей. Лишь несколько ткачей умели пользоваться этим приемом, входя в чужой рисунок. Виррч был одним из них. То, что ему удалось увидеть, порадовало.

Табакса был не настолько осторожен, чтобы поставить защиту по всей поверхности рисунка. Удовлетворенный сделанным открытием, главный ткач осторожно двинулся вперед, обходя ловушки, разбросанные по периметру сети. Он проходил между нитями, стараясь не задеть их и ощущая присутствие Табаксы, находившегося где-то поблизости.

Внезапно Виррч ощутил вибрацию и увидел нависшее над ним энергетическое облако, почти прозрачное и плоское, перемещающееся между прорехами в рисунке. Пришли в движение и другие сгустки энергии. Но, похоже, ни одно не направлялось к нему. Ткач замер, пока они проплывали мимо, словно легкие облака.

«Юнец, оказывается, вовсе не глуп. Я прежде никогда не видел такой защиты».

Сгустки энергии были стражами. Они перемещались с одного слоя на другой, реагируя на каждое колебание нитей. Если бы Виррч попытался проникнуть через сеть, как обычно, то не заметил бы этих энергетических облаков до тех пор, пока они не обнаружили бы постороннего и не сообщили о его присутствии Табаксе.