— Лучше остановиться в супермаркете, — твёрдо заявляю я тоном, категорически не терпящим возражений. Остальные переглядываются с явным сомнением — похоже, перспектива спать на полу прельщает их гораздо меньше, нежели наверняка имеющиеся в доме кровати и диваны. Приходится надавить на слабое место. — Вдруг там найдётся тушёнка?

В последнее время нам не везло с мясом — мы были вынуждены довольствоваться костлявыми мерзкими крысами, поэтому призрачный шанс поужинать чем-то более существенным мгновенно склоняет Тайлера и Энид на мою сторону. Доморощенный лидер колеблется ещё с минуту, после чего коротко кивает в знак согласия и первым сворачивает с дороги в направлении нужного здания.

Тем более что тушёнка там и вправду обнаруживается. Каким-то невероятным чудом нам удаётся отыскать самый настоящий клад — все полки выглядят абсолютно нетронутыми, как будто сюда никогда не ступала нога ни одного голодного мародёра. Пока остальные воодушевленно сгребают в сумки жестяные консервные банки с рисунком бычьих рогов, я незаметно отделяюсь от компании и скрываюсь за ближайшим стеллажом.

Аптека расположена через стенку — нужно только аккуратно выйти на улицу и зайти в соседнюю дверь, не привлекая к себе лишнего внимания. Медленно пячусь назад, на всякий случай достав из-за спины автомат и напряжённо прислушиваясь к окружающей тишине, нарушаемой только тихими разговорами моих спутников.

А долю секунды спустя обонятельные рецепторы безошибочно улавливают зловонный аромат разложения. Oh merda.

Резко оборачиваюсь — и упираюсь взглядом в утробно рычащую тварь, совершенно внезапно вынырнувшую из-за полки с сухими завтраками. Отточенные до автоматизма рефлексы срабатывают незамедлительно, и я спускаю курок прежде, чем живой мертвец успевает сделать хоть один шаг. По ушам бьёт оглушительная автоматная очередь, отбросившая мерзкую плотоядную тварь на добрых пару метров назад — сгнившее содержимое её черепной коробки вылетает из головы и оказывается на ярко-красных упаковках Лаки Чармс. Давно привычное зрелище в виде разложившихся мозгов внезапно вызывает приступ тошноты, заставивший меня согнуться пополам.

Благо, обходится без рвотных позывов — желудок совсем пуст. А мгновением позже я улавливаю смутное движение сбоку.

Едва успеваю подумать, что проклятая тварь здесь не одна, и едва успеваю осознать, что мне уже не хватит времени выстрелить…

— Уэнс!

А потом меня резко отталкивает в сторону невесть откуда взявшийся хренов герой.

Не сумев удержать равновесия, я падаю прямо на грязный пол, больно приложившись затылком о край полки и самым позорным образом выронив из рук автомат — он отлетает на несколько метров и закатывается под ближайший стеллаж.

Вспышка острой боли на долю секунды ослепляет, а когда зрение фокусируется вновь, моё сердце пропускает удар и ухается вниз с километровой высоты… Потому что я словно в замедленной съёмке вижу, как кровожадная тварь набрасывается на безоружного Торпа и впивается зубами ему в шею.

========== Часть 16 ==========

Комментарий к Часть 16

Саундтрек:

Birdy — Strange Birds

Приятного чтения!

Как часто я думала о смерти?

Пожалуй, ежедневно.

Не менее четырёх раз.

Первый — когда открывала глаза и вместо чашки утреннего кофе тянулась к лежащему рядом автомату, чтобы тщательно осмотреть окрестности в месте очередной стоянки и убедиться, что голодные твари не успели окружить мой внедорожник.

Второй — когда заводила мотор и вжимала в пол педаль газа, чтобы снова отправиться в бесконечное странствие без цели и смысла. Чтобы отыскать новую порцию говяжьей тушёнки или жестяную банку с омерзительной консервированной фасолью. Что угодно, лишь бы не умереть мучительной смертью от голода.

Третий — когда бродила между разорённых полок очередного заброшенного супермаркета, держа указательный палец на спусковом крючке и внимательно прислушиваясь к каждому шороху. Всегда начеку, всегда в полной боевой готовности отразить любую атаку.

Четвёртый — когда солнце склонялось к горизонту, и я находила укромное место для новой стоянки. Когда сворачивалась клубком на жёстком автомобильном сиденье и закрывала глаза, даже не будучи уверенной, что мне повезёт открыть их следующим утром.

Дни сливались воедино, превращались в месяцы, а затем и годы — а мой путь через мёртвые земли, дотла выжженные смертельным вирусом, никак не заканчивался. Не заканчивалось и моё бренное существование, ведь жизнью в полноценном смысле я это назвать не могла.

А потом всё изменилось.

Не резко и не внезапно, нет. Это случилось плавно и незаметно, но… Тот роковой день, когда хренов герой направил мне в спину свой жалкий Кольт 1911, стал отправным пунктом абсолютно нового маршрута, совершенно иного временного отрезка, той самой фатальной точкой невозврата, после которой уже ничего не могло как быть прежде.