Но каким-то непостижимым образом мне везёт.

Проходя мимо очередного пересечения коридоров, боковым зрением замечаю ярко-красную надпись «Осторожно, карантин», горящую над металлическими двустворчатыми дверями, возле которых топчется вооружённый человек в форме спецназа.

Разумеется, он тоже меня замечает.

— Мисс, немедленно вернитесь в свою палату! — приказывает спецназовец безапелляционным тоном. Какая наивность. Можно подумать, я стану ему подчиняться. Можно подумать, в этом мире действительно может найтись сила, способная меня остановить.

Решительно сворачиваю в нужный коридор и на ватных ногах приближаюсь к мужчине, прожигая его холодным немигающим взглядом исподлобья. Тот выглядит немного растерянным, явно не понимая, что должен предпринять в такой нестандартной ситуации — впрочем, это даже хорошо. Его неуверенность может сыграть мне на руку.

— Мисс, вам сюда нельзя. Это карантинная зона, — повторяет он, явно стараясь придать своему голосу должный оттенок строгости. Подойдя поближе, я замечаю, что он совсем мальчишка — ему вряд ли больше двадцати.

— Мне наплевать. Отойди в сторону, — выдавливаю я сквозь зубы, остановившись в паре шагов от двери, отделяющей меня от самой заветной цели. Пусть говорит и делает что угодно, он всё равно не сможет меня остановить. Я проберусь туда, так или иначе.

— Мисс, пожалуйста, уйдите… — почти умоляюще просит мальчишка, растерянно озираясь по сторонам. По всей видимости, в его инструкции нет алгоритма действий на случай, если кто-то решит проникнуть в запретную карантинную зону. — Иначе я буду вынужден позвать начальника службы безопасности.

— Да хоть самого Дьявола, — бескомпромиссно отрезаю я и нетвёрдой походкой обхожу малолетнего кретина, приближаясь к дверям.

Охранник тянется ко мне, словно пытаясь поймать за плечо, но отдёргивает руку в последний момент и поспешно хватается за висящую на поясе рацию. Пока он крутит круглую кнопку, настраивая связь, я резко распахиваю дверь и решительно переступаю порог — в нос тут же ударяет резкий запах медикаментов, отчего к горлу подступает тошнота. Но я больше не допущу проявления слабости. Только не теперь.

Особенно сейчас, когда пристальный немигающий взгляд падает на одинокую больничную койку, стоящую в дальнем углу просторного изолированного помещения — и на знакомую макушку с разметавшимися по подушке каштановыми прядями.

Oh merda.

Трижды, десятикратно, стократно.

Я срываюсь с места так резко, что перед глазами всё плывёт, и бегом подскакиваю к кровати. А секунду спустя Ксавье медленно приоткрывает осоловевшие глаза — и его белое как снег лицо заметно проясняется.

А я… Меня разом накрывает сокрушительным ураганом невероятно сильных эмоций, которым я даже не могу подобрать названия. Невероятное облегчение смешивается с щемящей душу… нежностью? Радостью? Любовью?

Не знаю. Да это и неважно.

Важно то, что он жив.

И то, что он едва различимо произносит моё имя одними губами.

— Уэнс…

— Тс-с-с.

Я осторожно сажусь на самый край высокой койки, машинально одёрнув на своих острых коленках белую ткань уродливой больничной сорочки — мне отчаянно хочется прикоснуться кончиками пальцев к его выразительным скулам, впалым щекам, чуть приоткрытым обветренным губам. Но неопределённость и недосказанность по-прежнему висят между нами туго натянутой тетивой.

Ксавье признался, что любит меня.

Я призналась, что жду от него ребёнка.

Но всё это случилось в порыве эмоций, когда мы оба думали, что старуха с косой вот-вот провёдет между нами несокрушимую черту.

Этого не случилось.

Теперь мы оба спасены.

И оба совершенно не понимаем, что делать дальше. Как жить в новом мире, в этом эфемерном изумрудном городе, что неожиданно оказался реальным.

— Уэнс… — тихо повторяет хренов герой и слабо дёргает рукой, лежащей поверх тонкого белого одеяла. Осторожно тянется ко мне, намереваясь прикоснуться, но я сижу слишком далеко, и его пальцы цепляют лишь воздух. — Слушай, насчёт ребёнка…

Но Торп не успевает договорить.

За закрытой дверью слышатся громкие голоса и топот приближающихся шагов.

— Простите, сэр. Я пытался её остановить, но она не послушалась… — виноватым тоном бормочет охранник, охранявший карантинную зону. — Я не знал, что делать. Ну не угрожать же ей автоматом, в самом-то деле…

— Разберёмся, — оправдательную речь мальчишки сухо обрывает зычный мужской голос, отчего-то кажущийся мне смутно знакомым. Хм. Странно. Чертовски странно.