Батюшка молчал, предполагая, что будет дальше. Хасан не заставил его ждать.

— Один из них, откинулся за месяц до моего появления, а вот второй, шнырил у местного авторитета, не узнал меня падаль… Два долгих года к нему подбирался. Просто убить нельзя, даже моё отрицалово не поможет. Судья и охранник, к таким людям относятся с уважением, но больше страхом, никому не нужен конкурент. Завалят, стоит оступиться. К тому же, мне нельзя было прилюдно марать руки, условно-досрочное не светило, но и лишний срок получать не хотелось, ведь второй на свободе, вдруг его кто-нибудь без меня убьёт! Я долго тёрся среди воров, впитывал, жил их жизнью, делил лишения и побои и кое-чему научился. В один кон, мне удалось подловить его на крысятничестве… у своих украл! — пояснил Хасан.

— Я знаю, что это! Воровство смертный грех! — получил одобрительный кивок.

— Не смог он натуру свою дырявую скрыть, не знал, что я слежу за каждым его шагом. В итоге, развёл его по понятиям, стал ему настоящим судьёй… никакого мягкого приговора. Палачами были другие, благо таких на зоне хватает!

— Ты убил убийцу своих родных! Легче стало?

— Нет! Оставался второй… к тому же его не убили, смерть надо заслужить! Опустили… Где-то с год, дырявой ложкой баланду хлебал, сам сдох, не интересно отчего.

— Выходит, ты посвятил свою жизнь мести! Тяжкий крест, сын мой…

— Пусть так, это мой выбор! — отрезал Хасан.

— Каешься ли ты, сын мой?

— Нет! Я не крещёный, у нас обрезание делают! Нет, я их не простил и не прощу… и не надо мне грехи отпускать, пусть там, — Хасан показал на потолок. — Кому надо отпустят, а нет, так и плевать!

Отец Михаил поднялся, посчитав аудиенцию законченной.

— Тебя скоро переведут, крепись сын мой! — Хасан кивнул.

Когда вертухай открыл дверь, батюшка повернулся к зэку.

— А как же тот, второй?

И получил в ответ ухмылку.

— Этот идиот, вернулся на зону, за три года до моего освобождения… А тут уж, что ко мне попало, никак пропасть не может!

— Прощай сын мой, Бог тебе судья! — батюшка вышел, мощная дверь захлопнулась.

На выходе с охраняемой территории, его окликнул один из охранников.

— Батюшка, а вещи свои, забирать не будите?

Священник стукнул себя по лбу.

— Ох, старость не в радость, иду сынок!

— Пропуск ваш? — получив бумажку, он прочёл. — Найдёнов… хорошая фамилия, всегда было интересно, от чего она произошла?

— Так нашли же меня, потому и Найдёнов! — просто ответил тот.

— Ваша сума батюшка, — посчитав ответ за церковную шутку, охранник улыбнулся.

…Я не особо верю в загробную жизнь, а может просто не задумывался. Зачем мне это? И что там может ждать? Молочные реки, и кисельные берега? Может быть, кто-то и заслужил подобную скукатчищу, но только не я! Если есть жизнь после жизни, меня ждал ад!

Первое, что я ощутил, это раздирающая боль. Зудело и грызло во всём теле, будто на мне поселились тысячи зубастых паразитов норовивших сожрать всё, вместе с костями.

«Не может быть! Опять?!! Всё же уже закончилось!? Где я? Чёрт вас дери!» — боль мешала мыслить.

Спустя несколько секунд и пару судорожных вздохов, я всё же смог открыть глаза. Тьма, но вовсе не сплошная, маленькие серебристые точки подсматривали за мной сквозь уродливые руки великанов. Чуть проморгавшись, я понял, что смотрю на кроны деревьев, а звёзды, чужие и одновременно знакомые, смотрели на меня. Боль в груди, не помешала вздохнуть поглубже и я улыбнулся.

— Грёбаный Стикс!

Тишину предрассветного леса, разорвал каркающий смех, одинокого бродяги.

— Этот сукин сын, перешёл все границы! Убить человека средь бела дня, да ещё в стабе! И ведь никаких свидетелей! Куда катится этот мир? Я ещё не всё сказал, мать вашу! — сжав кулаки, Чернокнижник покинул кабинет.

— Шеф! — зам, не успев затормозить, чуть не уткнулся ему в грудь.

— Нет времени! — бросил он, проходя мимо.

— Шеф, ЧП! — не собирался униматься зам. — Нора! У нас нора!