Шрифт:
Магда кивнула ему и сделала какой-то смешной реверанс. Кукури это нисколько не обескуражило, а вот Эленэ укоризненно покачала головой:
— Магда! Магда!
Наконец Кукури увидел Зазу.
— О-о, очень приятно! Очень!
— Заза Кипиани! — пожал он протянутую ему руку.
— Знаю! Знаю! Мы же знакомы!
— Нет! — Ни один мускул не дрогнул на лице Зазы.
— Как же нет, как же нет! Очень рад вас видеть!
Видно было, что никакая неловкая ситуация Кукури не смутит, не собьет с лица его вежливой, услужливой улыбочки и выражения почтительного внимания.
— Пошли в комнату, — сказал Георгий Кукури, — здесь мы мешаем детям!
«Детям!»
— О дети, дети! — сказал Кукури. — Наша надежда! — он посмотрел на Зазу.
Наконец они вошли в комнату. Заза услышал, как Кукури сказал Георгию:
— Меня интересует только ваше мнение. Пусть говорят, что хотят, для меня главное — ваше мнение. Если скажете мне, что это нехорошо, я поверю без колебаний.
— И этот человек писатель? — вырвалось у Магды.
— А что такое? — почему-то вспылил Торнике.
— Ничего.
Заза понял, почему злится Торнике, ирония, прозвучавшая в вопросе Магды, распространялась и на его отца.
— Человека нельзя судить по наружности!
— «Анатомия — это судьба», — сказала Магда.
— Вот, например, Бадри, — Торнике собирался что-то сказать, но его остановил предостерегающий возглас Лизико:
— Торнике!
— Да, о человеке нельзя судить по наружности, — повторил Торнике.
— Мне пора, — сказал Заза, — я пошел!
— Успеешь, я же сказал, автобус ходит до двенадцати, — лениво отозвался Торнике.
Торнике хотелось спать.
— А теперь как раз начало двенадцатого, — Заза встал, — я пойду!
— Мы тебя проводим! — вскочила Лизико.
— Зачем меня провожать! — засмеялся Заза.
— Не бойся, его не похитят! — сказал Торнике.
— А нам хочется его проводить, — Магда высоко подняла свой фонарик, — я пойду впереди.
Заза обрадовался, и не потому, что до остановки автобуса было добрых два километра и ему не придется идти одному, а потому, что эти слова были сказаны Магдой.
— Мамочка, мы пошли! — крикнула матери Лизико.
Эленэ вышла из комнаты.
— Зазико, ты уже уезжаешь?
— Да, хочу вас поблагодарить.
— Не опаздывайте, дети, — сказала Эленэ и вернулась в комнату, где Кукури, вероятно, читал новый вариант своей пьесы.
Они шли в темноте, впереди Магда с фонариком, за ней Лизико под руку с Зазой, шепча ему на ухо: неужели ты не знаком с Бадри Элиава? Он баскетболист, член сборной олимпийской. Ты знаешь, какой он хороший парень? Он отдыхает по соседству с нами. Вернее, здесь его родители, а он приезжает на своей «Волге». Все девушки сходят по нем с ума. А какой он красивый!
Заза шагал, опустив голову, и слушал Лизико. Эта девчонка, которая выросла на его глазах и которую он любил, как сестру, в эту минуту была ему ненавистна.
Возле почты стоял пустой автобус: никого, кроме шофера и кондукторши.
Заза поднялся в автобус.
— До свидания!
Провожающие помахали ему. В это время перед ними резко затормозила «Волга». Из нее вышел высокий парень. Лизико, Магда и Торнике сели в машину. Причем Магда села впереди, рядом с парнем.
«Вот почему она хотела провожать меня!» — подумал Заза.
— Поехали? — спросил его громко шофер, словно в Кикети он приехал только для того, чтобы увезти Зазу.
«Да, поехали…»
«Волга» двинулась по подъему. Заза опустил в карман руку и вытащил пачку сигарет, вместе с сигаретами он достал фотографию. Заза удивился: это была та самая карточка, которая лежала в книге Лизико. Как же она здесь очутилась, у него и в мыслях не было класть ее в карман!
— Сейчас хорошо бы холодного арбуза, — вздохнул шофер.
— Да, — рассеянно отозвался Заза.
Свеча… Мама
Заза погасил свет и лег. Хоть он и не видел снега, всем существом чувствовал, что он идет, валит, опускается на землю.
«Может быть, я представляю себе жизнь совсем другой, чем она есть на самом деле!» — думал Заза.
Заза очень ясно увидел густые серые тучи, он с усилием раздвигал их в стороны, пробивая себе путь, словно шел сквозь колосья, отяжелевшие от дождя. Внезапно он почувствовал, что ступил на обледенелую землю. Вокруг ничего не было видно — падали густые хлопья снега.