Шрифт:
— Давай.
— Поцелуй меня! Скорее! Скорее!
Заза только сейчас увидел Папуну, тот стоял на коленях и мыл в ведре кисти. Он встал, повернулся к гостям, кивнул Магде. Он был босиком, в белых полотняных брюках, заляпанных красками. Он подошел к мольберту и стал рисовать.
В мастерской стояла тишина. Художник, наверное, привык к посетителям и обращал на них мало внимания — он даже не смотрел в их сторону.
Девушка бросила журнал на тахту и посмотрела на Магду.
Магда рассматривала картины, которые висели поближе к ней.
— Здорово! — сказала она громко. Папуна даже ухом не повел — он, видно, и к этому привык.
Зато девушка не сводила с Магды глаз.
— Папуна! — вдруг позвала она недовольным тоном капризного ребенка.
— Чего тебе? — отозвался Папуна.
— Дай мне сигарету! — тоном приказа произнесла девушка.
Этим было сказано все: во-первых, она здесь не просто какая-нибудь натурщица, а во-вторых, гения, от которого все в таком восторге, она заставляет плясать под свою дудку, вот!
Папуна подал ей сигарету. Только он направился к мольберту, она крикнула, продолжая сверлить глазами Магду:
— А спички?!
Папуна зажег ей спичку, затем нагнулся и включил магнитофон, стоявший тут же на тахте. С первыми звуками музыки Папуна обернулся к Магде… И Магда поняла, что это было сделано для нее, и благодарно улыбнулась.
— Стравинский, — сказала она.
Папуна невозмутимо кивнул, продолжая писать, однако время от времени он кидал на Магду внимательные взгляды. Видно было, что он удивлен и заинтересован.
— Я очень люблю Стравинского, больше всех, — проговорила Магда, и Заза понял, что не из желания похвастать своим знанием музыки она это сказала — просто вырвалось.
Папуна все рисовал. У ног его стояла литровая бутылка с водой, к которой он то и дело прикладывался. Магда наконец решилась и встала со стула; она ближе подошла к картинам, развешанным на стенах.
Заза смотрел на Магду и чувствовал, как где-то, в самой глубине его сердца, зарождается радость. Радость была ясной и светлой, как солнечный день. Все становилось чудом: и эта пыльная мастерская, и небо, синеющее сквозь грязные стекла в потолке.
— Слушай, кто эта девушка? — услышал Заза шепот Папуны.
Заза обернулся к Папуне, который вдруг незаметно очутился рядом с ним.
— Это Магда!
Сияющий Папуна подмигнул Зазе:
— Вот это я понимаю!
На площади Ленина Заза и Магда вышли из автобуса. Картины Папуны понравились Магде, и она всю дорогу делилась с Зазой своими впечатлениями.
Магда говорила очень громко, отчаянно жестикулируя. Можно было подумать, что Заза был другого мнения и она старалась его переубедить. Заза улыбался.
Они уже перешли площадь и теперь шли по одной из улиц старого города.
— Только он рисует все время одинаково, — сказал Заза.
— Что? — Магда не поняла его.
— Сколько я его знаю, он все время так рисует.
— Ну и что же, разве это плохо?
— Он что-то нашел — и успокоился, хотя то, что он нашел, мне очень нравится, — признался Заза.
И в эту самую минуту возле них остановилась «Волга».
— Магда! — позвали из «Волги», и Магда обернулась. А Зазе не надо было оборачиваться, он и без того сразу догадался, кто это мог быть.
«Бадри! Бадри! Бадри!» — тревожно застучало сердце.
— Бадри? — услышал он удивленный голос Магды.
Заза отошел в сторону и закурил сигарету. Потом он все же повернулся к машине: Бадри и Магда разговаривали.
Магда сделала шаг в сторону Зазы, но Бадри остановил ее и что-то сказал, Магда мотнула головой и снова собралась уходить. Бадри загородил ей дорогу.
«Может, мне надо подойти?» — подумал Заза.
Магда молча и упрямо рванулась, тогда Бадри уступил. Не оглядываясь, Магда подошла к Зазе.
— Магда! — крикнул Бадри.
— Пошли! — сказала она Зазе и взяла его под руку.
— Магда!
— Идемте же! — повторила Магда.
Заза нехотя двинулся: все это очень походило на трусливое бегство.
Дверца «Волги» озлобленно хлопнула, машина сорвалась с места и промчалась мимо них.
Магда крепко держалась за него и молчала. Потом Заза спросил ее только для того, чтобы нарушить это невыносимое молчание:
— Ну что, значит, мне брать билеты?
Перед этим они договорились пойти в кино.