Я пью коньяк и чувствую, что хмелею.

— Что буду Я завтра? Ничего. Подобно нынешней Полярной звезде сгину в космической урне.

— Что ты делаешь? Ты с ума сошел?! — Это Лия. Она так неслышно вошла, что я и не заметил.

Я стоял посреди комнаты с бутылкой в руке и смотрел на Лию.

— Гига, дорогой, что с тобой?! — она осторожно подошла ко мне, не отводя глаз, взяла у меня бутылку и подняла ее к свету.

— Что это такое?

От мыслей своих я успел отвлечься и сейчас был просто пьян.

— Чай, — ответил я.

— Чай в бутылке?

— Ты разве не знаешь — я наливаю сюда чай, чтобы он остыл.

— Впервые слышу.

Лия говорила со мной очень нежно, с улыбкой вертела в руках бутылку: дескать, какой у меня очаровательный муж, какую забавную вещь он придумал! По я знал, что это продлится недолго. Сначала она проверит, не сошел ли я с ума, потом с осторожностью опытного разведчика подкрадется ко мне и начнет шептать с отчаяньем умирающей. Совсем скоро я и в самом деле услышал:

— А у меня с утра голова прямо раскалывается…

Она села на кровать, поставив бутылку на колени.

Я опередил ее и пошел в атаку — другого выхода у меня не было:

— Пей! — сказал я.

— Что?

— Чай.

— Это чай?

— Выпей.

— Ты в своем уме?

— Выпей, тебе станет лучше. Выпей ради меня, пожалуйста.

Лия некоторое время внимательно смотрела на меня, потом отпила из бутылки:

— Фу!

— Что такое?

— Крепкий же у тебя чай!

Она отпила еще.

— Нравится? — спросил я.

— Хорошо, — она так сморщилась, что я немного испугался, потом повторила — Хорошо. Только ты забыл положить сахар, — она делала вид, что ничего не понимает. — На, пей!. — Она протянула мне бутылку.

По правде говоря, пить мне совсем не хотелось, и я поставил бутылку на ночной столик-. Потом, я сел на кровать рядом с Лией и погладил ее волосы:

— Лия…

— Нельзя, — она попыталась встать, но я крепко обнимал ее.

— Лия!

— Сейчас придет Мамука!

— Еще рано… Лия… Ты не бойся, мы с тобой будем всегда… Не бойся… Всегда… Всегда…

— Хорошо, отпусти меня, — сказала она после.

Теперь она снова владела мной безраздельно, а я, убедившийся в своем бессмертии, курил сигарету.

Лия плакала.

— Бессовестный… Начал коньяк пить тайком. Что я тебе сделала? Или Мамука в чем виноват? Ты меня совсем не любишь, ни капельки со мной не считаешься. А я, дура, всем для тебя пожертвовала. Господи, за что ты меня наказал! Муж пьяница, какой ужас!

Впервые в жизни я с удовольствием прислушивался к жалобам Лии. Они были сильнее всех остальных аргументов, подтверждающих, что жизнь неистребима.

— Назови, кто из жен твоих приятелей сидит дома. Я тоже могла бы работать, как они, ходить на службу! Чем я хуже их? Уж преподавательницей быть я могла бы. Но разве я оставлю семью? Вместо того чтобы лечиться, полы натираю. Я — настоящая домработница, где ты теперь найдешь такую преданную прислугу…

Последние слова Лия произносит в ванной. Я встаю и подхожу к дверям.

— Лия! Ты же знаешь, как я тебя люблю!

— Лжешь, ты никого не любишь, только себя одного.

Я заглянул в Банную. Лия стояла за розовой занавеской под душем.

— Что ты сказала?

Лия не ответила. Может, и ответила, но я не расслышал — шумела вода. А может, и не хотел слышать — Лия раньше никогда не говорила, что я эгоист. Она попала в самую точку, Я тоже думал об этом, особенно в последнее время.

Я вернулся к себе, включил электробритву и сел на кровать. Вошла Лия в банном халате.

— Ты куда?

Я промолчал.

— Я тебя спрашиваю.

— Не твое дело! — крикнул я.

Лия мгновенно преобразилась:

— Гига, я просто так спросила, почему ты сердишься? Я сама хотела, чтобы ты ушел куда-нибудь, мне как раз нужно уборку делать. Какую рубашку тебе дать?

Целую неделю я не выходил из дому. Сел в троллейбус и сошел на проспекте Руставели. В сквере рядом с оперным театром присел на скамейку у фонтана.

«Эгоист, — думал я, — настоящий эгоист. Поэтому у меня нет друзей».