От капитана Никаниэль узнал, что к моменту, как сам Варден вступил в Соколы, Коуп уже давно считался старожилом и даже дослужился до штрейса. Мог бы и до сержанта, но склочный характер и врожденное упрямство не позволяли ему сделать следующий шаг по карьерной лестнице. А еще он категорически не хотел учиться писать.

У Коупа был сын — Мильтон. Неплохой парень, но весь в папочку. И захотел тот избрать тот же путь, что и отец. То есть стать наемником. Раффан, конечно же, эту идею не поддержал и категорически запретил сыну брать в руки оружие. И его можно понять. Кому придется по нраву знать, что собственный отпрыск рискует жизнью за чужие идеи? Да и служба наемника, в целом, — отнюдь не сахар.

Но Мильтон, будучи достойным наследником своего отца, не послушался и подался к каким-то то ли Стальным Воинам, то ли Безбашенным Рубакам — в общем что-то весьма суровое и настолько же бесполезное. Да и сгинул там со всем остальным отрядом. А кольцо это он невесте хотел подарить, как вернется. Не успел только…

Услышав про сына, Коуп нещадно запил. Все стенал, что лучше бы сам научил парня драться и взял к себе в группу, чем случайно узнать о его смерти из кабацких слухов. Он бы и рад все вернуть да переиграть, но богам не ведома жалость, и они не будут менять основы мироздания ради простого наемника.

Богам не ведома, а вот Мейсису — напротив. К этому моменту Варден успешно дослужился до сержанта и даже сменил на посту предыдущего капитана, вероломно убитого одним графом в качестве «награды» за выполненное задание. Ублюдок потом об этом, конечно, горько пожалел, но это уже другая история.

Дело в том, что Раффан сильно помог молодому Вардену освоиться в первые дни после вступления в отряд. Тогда тот был той еще клоакой и мало чем отличался от бандитской шайки. Но Коуп взял над новичком шефство, объяснил что к чему и дал несколько дельных советов, позволивших юноше быстро встать на ноги и заработать свой собственный авторитет.

Поэтому Мейсис видел в пожилом штрейсе не только спивающегося склочного засранца, но и Человека с большой буквы, потерявшего свою путеводную нить в сложном клубке мироздания. И тогда капитан предложил Раффану организовать что-то вроде учебного корпуса, как в армии, чтобы история Мильтона не повторялась в отряде Черного Сокола, и новобранцы вливались в строй уже с определенным набором навыков.

Коуп согласился не сразу. Особенно с учетом того, что условием Вардена была должность сержанта для наставника новичков, а значит и необходимость обучиться грамоте. Но в итоге пожилой наемник сдался и, взяв себе в помощники Роджа, отправился вербовать пополнение.

Услышанная история многое расставила для Ника на свои места. И то, что Коуп делал такой большой упор на тренировку со щитами, и то, как первым встретил их возле Стевика (наверняка места себе не находил в ожидании), и даже безжалостность по отношению к Ральфи, когда выяснилось, что тот был сообщником Дреши. Да и другие события и странности в поведении тоже неожиданно обрели смысл.

Хотел бы Никаниэль забрать назад все те гадости, что вместе с остальными говорил и думал за спиной у сержанта. Но, как правильно сказал Мейсис, боги не буду перекраивать мироздание ради простого смертного. Однако, впредь придется иметь ввиду, что не только хороший с виду человек может оказаться мерзавцем, но и наоборот, как выяснилось, тоже случается.

Выйдя из шатра Мейсиса, Никаниэль отправился отнюдь не в лазарет, а в кузницу. По словам капитана, туда отнесли все оружие новобранцев, чтобы местный кузнец — виртуоз своего дела — поправил полученные за время боев дефекты.

Туда же мог попасть и Люминистилл.

Вообще принц надеялся, что о мече позаботился Малем, но если это не так, то кузнец мог ненароком повредить, а не починить клинок. Не факт, что у него получилось бы что-либо сделать с древним аретфактом, но, имея дело со столь ценной вещью, лучше не рисковать.

Отыскать кузницу самостоятельно эльф не сумел, едва не заблудившись в обширном палаточном городке. За время время нахождения тут Черных Соколов, возле них успели обосноваться торговцы, проститутки и другие личности, нашедшие возможность претендовать на звонкую монету солдат удачи.

Поэтому Ник, действуя как и в Тике, поймал пробегавшего мимо ребенка и попросил отвести его в нужное место. По дороге принц с некоторым облегчением ощущал знакомое прикосновение к коже драконидской кольчуги. Ее Варден достал из другого сундука и предлагал выкупить за прямо-таки баснословные деньги, но Никаниэль, конечно же, отказался. Чешуйчатая туника уже не раз спасла ему жизнь, а жизнь, как известно — бесценна.

По привычке заплатив сорванцу медную монету, чему тот несказанно удивился, принц шагнул в обитель раскаленного металла и звона кузнечного молота. Ей оказался даже не шатер, а широкий навес, закрепленный на множестве врытых в землю деревянных шестов. Посередине находился передвижной горн, снабженный управляемыми рычагом мехами, которые как раз раздувал сосредоточенный на своем деле юноша — очевидно, подмастерье.

Сам же кузнец, стоя неподалеку, методично опускал внушительного размера молоток на кусок раскаленного металла, лежащего на небольшой, закрепленной на треноге, наковальне. Высокий, обнаженный по пояс мужчина, лишенный волос как на голове, так и по всему телу, был облачен в простые потрепанные штаны и кожаный фартук, защищавший его от летевших во все стороны искр.