— Оставь, Нина, неудобно… — зашептал ей старик. — Ну, не сегодня, так завтра…

— Да, легко вам говорить завтра… Ваше-то село освобождено, а ведь мой Дима еще у немцев… Очень вас прошу, товарищ военный, скажите мне, когда будет освобожден населенный пункт В.?

Это и был тот населенный пункт, который предстояло занять полкам Денисова. Выяснилось, что Димой звали двухлетнего сынишку молодой женщины: он у бабушки в В. Лицо Нины выражало сильную тревогу. Не выпуская шинели Денисова, она настойчиво повторяла:

— Пожалуйста, скажите мне, когда будет занят этот населенный пункт?.. Я понимаю, что это — военная тайна; если мне нельзя знать, то хоть возьмите меня с собой! Я хочу первая, вместе с войсками, войти в город…

— А что будет с Димой, если его мать погибнет? Если вы любите сына, вы должны сохранить себя во имя любви к нему. А вступить в армию не так-то просто.

— А вы считаете, что я могу не подойти? — обиженно отозвалась Нина, выпуская из рук шинель Денисова.

Денисов уселся рядом с шофером. Машина помчалась по шоссе, навстречу нарастающему орудийному гулу.

На опушке придорожного леса Денисов встретил бойцов своей дивизии: они развели на привале небольшой костер и, собравшись вокруг, весело переговаривались, поглощая черствый хлеб с ломтиками сала.

Денисов приказал шоферу остановиться, но еще из машины внимательно оглядел своих солдат. Как изменилось их настроение, выражение их лиц! Старому воину, привыкшему читать в душе солдата, казалось, что он угадывает причину этого: может ли быть для человека что-либо радостнее сознания, что враг вынужден отступать!

Денисов вышел из кабины. Бойцы стали навытяжку, вперед выступил снайпер Зотов, лично известный комдиву. Денисов не дал ему закончить рапорт и, положив руку на плечо, спокойно спросил:

— Есть отставшие?

— Никак нет, товарищ комдив! А если и случается, что один-два отстанут, то догоняет нас уже девять-десять человек.

— Это каким образом?

— Да из других частей пристают, не хотят остаться в стороне от наступления!

— Значит, бывают отставшие? Предупреждаю, чтобы подобных вещей не было, да и перебежчиков из других частей не принимать, это прямое нарушение дисциплины. Каждый должен сражаться там, где ему положено!

Зотов поспешил заверить, что подобные случаи составляют исключение. Денисов поговорил с бойцами и дал понять, что на рассвете снова ожидается сражение. Он уже собирался сесть в машину, когда его кто-то остановил. Это была подбежавшая Марфуша.

— Асканаз Аракелович не позволил мне идти вместе с бойцами в обход! — пожаловалась она.

— Вот видишь! Не доверяет, считает тебя еще неопытной.

— Так они же в тыл заходят, а я только что из тыла — значит опыт есть!

Денисов, которому были известны все подробности появления Марфуши в дивизии, а также ее отношения с Остужко, лукаво спросил:

— А что тебя собственно огорчает: то, что комбат тебе не доверяет, или то, что рассталась с Остужко?

Марфуша смешалась и вдруг с детской непосредственностью стала на цыпочки и потянулась к лицу Денисова:

— Андрей Федорович, разрешите вас поцеловать, мне Алла Мартыновна велела!

— А почему ты с таким запозданием выполняешь ее просьбу? — покачал головой Денисов.

— Вы все эти дни были такой хмурый, Андрей Федорович, я не решалась к вам подойти… А как в первый раз меня увидели, даже словно рассердились за что-то! Дни были тяжелые, я понимаю… Теперь-то все по-другому!

Денисов улыбнулся, хотя в душе и почувствовал какой-то осадок. Значит, он так плохо владел собой, что даже эта молоденькая девушка сумела подметить!.. А ведь тяжелые испытания еще впереди. И Денисов расцеловал девушку в холодные раскрасневшиеся щеки.

С сияющим от радости лицом Марфуша вприпрыжку побежала к группе санбатовцев.

Денисов находился на своем КП. Уже два часа шел бой. Первой же атакой гитлеровцы были выбиты с передовой линии обороны, откатились к резервным окопам и укрепились там. Они прилагали огромные усилия для того, чтобы спасти от прорыва свои фланги, и постепенно стягивали свои силы в населенный пункт В., чтобы там организовать сопротивление наступающим частям.

Денисов слушал доклады начштаба и командиров частей, а в его памяти возникали лица крестьян, которых он встретил накануне у шлагбаума. В пункте В. оставались их родные, там оставался со своей бабушкой и двухлетний Дима… Открыть огонь по В. значило вызвать неизбежные жертвы среди населения. Денисов несколько раз просмотрел план города и лишь после этого дал указание командиру артиллерийского полка прямой наводкой бить по выявленным огневым точкам. Затем он приказал выдвинуть вперед хорошо замаскированных снайперов, чтобы выводить из строя офицеров.