Джодах схватил себя за переносицу: – Разве эти люди не понимают, что мы одержали великую победу?

– На мой взгляд, вполне, – сказала Джайя. – В любом случае, Варчильд и Холодные Глаза ведут себя восхитительно, что означает – либо варвары поспешат вернуться на свои территории с достаточным количеством добычи, чтобы себя порадовать, либо после первого сражения здесь начнется второе. Я считаю, что первое более вероятно. У Варчильд недостаточно сил, чтобы настаивать на предпочтительном для себя варианте.

– Может быть, – сказал Джодах, выпуская воздух из легких. У него все еще болела грудь, и он задал себе вопрос, не сломаны ли у него ребра? – Второй битвы не будет. Все слишком устали. Все потеряли слишком много. Тем не менее, итоги этого сражения будут считаться определяющими для королевства и племен.

– Если ты так считаешь, – заметила Джайя. – Я бы предпочла посмотреть на то, что произойдет.

Пара посмотрела на остатки поля боя. Продолжался сильный снегопад, и небольшие хлопья засыпали перепаханную землю и павших с обеих сторон воинов. Дым дюжины погребальных костров поддерживал нависшие, тяжелые облака.

– Похоже на ад, – сказал Джодах.

– Но ты видел и похуже, – подсказала Джайя.

Джодах медленно кивнул. – От этого не легче.

Джайя потянулась к архимагу. – Да, но знание того, что после стольких прожитых столетий это все еще тревожит тебя, означает, что у тебя осталась надежда.

Джодах посмотрел на небо и лениво произнес: – Если только разойдутся облака. Нам нужно получить немного солнца.

– Кому нужно солнце, когда рядом с тобой есть я? – весело сказала Джайя.

Над полем боя пронесся теплый ветерок, рассеивавший перед собой тяжелые комья снега. От тепла Джодах должен был почувствовать себя лучше, но вместо этого он ощутил знакомый зуд в области спины, а волосы у него на шее встали дыбом.

Джайя тоже это почувствовала. – О, нет, – пробормотала она. – Пожалуйста, нет. Не сейчас. Не после всего этого.

Теплый ветер закружился вокруг них и образовал вертикальный круг. Круг утолщался, пока не стал похож на лежащий на боку пруд диаметром десять футов. В центре вертикального пруда, заполняя весь его диаметр, появилось лицо Фрейалис.

– Все готово, – произнес многооктавный голос мироходца. – Как я и обещала, если желаете, то можете прийти. Я вас не заставляю.

Джодах нахмурился и ссутулился. Мироходец, сегодня был долгий день. Мне не интересно, каковы твои планы. Мы устали.

На огромном лице появилась улыбка. – В мои планы входит изменение мира. Мои планы – прекратить этот ледниковый период. Я подумала, что тебе может быть интересно.

Джодах и Джайя удивленно посмотрели друг на друга.

Джайя заговорила первой. – Ты думаешь?

– Думаю. Думаю, что сейчас нам лучше узнать, что она замышляет, – ответил Джодах.

– Не один мироходец, так другой, – пробормотала Джайя.

С этими словами пара шагнула через портал во владения Фрейалис.

На другом конце портала было теплее и более влажно. Джодах сразу же понял, что они оказались далеко на юге. Со всех сторон с сосен капал дождь, а воздух пах кедром. Вдалеке раздавалась веселые эльфийские голоса. Во время припева к ним присоединялись более басовитые голоса – людские.

– Финдхорн, – сказала Джайя. Джодах кивнул.

В глубинах их разумов раздался голос: – Следуйте за голосами, – произнес он. – Мы начинаем.

Джодах вздрогнул от мысленного прикосновения. – Это неприятно, – пробормотал он.

Джайя скорчила гримасу. – И со временем не становится лучше.

Песчаная тропа поднималась по склону холма, то и дело раздваиваясь, и, в конце концов, привела их к вершине. Несмотря на успокаивающий звук эльфийских голосов, Джодах и Джайя чувствовали, что у них болят мышцы. Они уже прошли через очень многое.

Джодах предполагал, что они поднимутся на вершину хребта. На самом деле они оказались на краю кратера, но время превратило его в огромную чашу. Внутри ее не росли деревья, она была покрыта короткой, бархатистой травой, влажной от недавних дождей. На траве преклонило колени много эльфов и людей.

У эльфов были стройные лица и изящные тела. Стоявшие рядом с защитниками леса друидами, люди из близлежащих городов, как, например, Келсинко, мужчины и женщины, были более суровыми. Все были одеты в белые мантии с зеленой отделкой.