Через три дня собирались закатить пир — причём специально для меня. Невероятная удача, не правда ли? Грех было таким не воспользоваться.

Я хмыкнул, поднялся и стал расхаживать по каюте, размышляя о том, что и как собираюсь делать.

После этого я ещё несколько раз поднимался на верхнюю палубу, разглядывал водную гладь на горизонте и слушал свежие донесения. Наконец, следуя привычке, выработанной ещё во время прошлого своего плавания, я принялся читать. В библиотеке Натаниэля произошло пополнение. С левой стороны появился ещё один книжный шкафчик. Я прочесал его на предмет потайных отделений, ничего не нашёл и с чистой совестью стал разглядывать книжные корочки на полке с беллетристкой.

Прибытия на остров намечалось через три дня. Теперь мне просто нужно было убить это время — а в этом деле я был настоящий мастер.

Правда, небольшой казус возник вечером, после ужина. Уже стемнело, и я намеревался потушить свет кроме единственной настольной лампы, чтобы матросы не думали, будто их капитан вообще не спит, когда дверь в мою каюту бесцеремонно открылась, и зашла Крисс. Она махнула рукой и привела меня в спальню. Не успел я прийти в себя, когда она присела на кровать и стала расстёгивать рубашку. Я немедленно замахал руками, показывая, чтобы она остановилась:

— Стой!

Крисс бросила на меня удивленный и подозрительный взгляд.

По моей спине побежали крупные горошины пота.

Проклятье… А вот и главная проблема с новым положением Натаниэля. Они с Крисс были любовники. Кажется. На самом деле, судя по записям, Натаниэль был не совсем уверен в том, что именно представляют собой их отношения и несколько раз предполагал, что, возможно, Крисс просто использует его для снятия напряжения и в качестве кроватной грелки… Но даже в этом случае, — весьма трагичном для Натаниэля, ибо в своих записях он напоминал влюблённую женщину, которая не уверена, любит её мужчина или нет, — так вот, даже в этом случае мне спасть с Крисс было неправильно, пускай и в его теле.

Поэтому мне срочно нужно было выпроводить её вон…

Помявшись, я сказал первое, что пришло мне в голову:

— Я сейчас… эм… не совсем в кондиции…

Она сморгнула и посмотрел на мои штаны.

— Слишком волнуюсь. В смысле… Совет и прочее… Давай… Давай не будем, пока всё это дело не закончится.

Крисс продолжала смотреть на мои штаны. У меня появилось сильнейшее желание прикрыться. Наконец девушка медленно кивнула и, без улыбки, которую я ожидал, а затем понял, что без неё всё было ещё хуже, медленно застегнула рубашку, встала, похлопала меня по плечу и тихо вышла за дверь.

Я вздохнул и свалился на кровать.

Фух… Что ж, будем надеется, что Натаниэль простит мне свою разрушенную репутацию.

Будем надеется…

…

…

…

Следующие два дня прошли самым непримечательным образом. Я читал, ходил по кораблю, смотрел на море. Последнее я делал несколько реже, нежели мне хотелось, потому что каждый раз, поднимаясь на верхнюю палубу, я встречал Крисс, лежавшую на своём шезлонге или стоявшую на мачте, и последняя бросала на меня невыносимые, даже не хитрые, но именно полные сожаления взгляды, от которым по моему телу пробегал лёгкий ток.

Впрочем, в один момент это прекратилось. Лицо девушки стало хмурым. Сосредоточенным. То и дело она теперь опускала руку на пистолет, висевший у неё за поясом, в котором я узнал свой давнишний подарок.

Наконец на горизонте замаячили другие корабли, над которыми реяли чёрные флаги с разномастными вариациями человеческих костей — целый анатомический журнал. А затем показался и сам остров — груда зубчатых, заострённых скал, местами напоминавшая старинное поле боя, посреди которой возвышалась гора, похожая на птичью клетку.

Долго и пристально я разглядывал каменистые утёсы, единственной растительностью на которых были редкие сероватые пальмы, пытаясь найти место, где можно высадиться на берег. Наконец, проследив за другими кораблями, я обнаружил маленькую бухту, замкнутую среди двух высоких скал, которые напоминали… Ха… Смешно сказать, и я действительно усмехнулся, когда в голове у меня промелькнуло это сравнение, но скалы эти были похожи на крылья ангела.

Тиберий медленно занял свободное место и стал на якорь.

Спустили лодки.

В моей шлюпке была Крисс и другие матросы, которые сидели на вёслах. Погода была пасмурная. Собирался дождь. Лицо Крисс казалось необычайно бледным, в и то же время мрачным и задумчивым. Казалось, погода её старила. Прямо сейчас она была похожа на двадцатилетнюю женщину.

Ещё прошлой ночью мы обсудили подробности нашего плана. Узнать в Крисс пропавшую принцессу было невозможно. Она изменилась. Повзрослела. За последние семь лет несколько раз ей доводилось встречаться с бывшими матросами и даже близкими друзьями своего отца — никто её не узнал. Значит, и дядя Джон не сможет распознать в ней свою племянницу.