И ушел в дом, оставив Малема на крыльце.

Кому-то предстоял отнюдь не самый простой в жизни выбор.

Едва над укутанным утренним туманом лесом забрезжил робкий рассвет, как Никаниэль уже во всю обхаживал бока Тени щеткой, готовя животное к новому путешествию.

За ночь Ник заметно успокоился и даже задумался, а не был ли он чересчур резок с Малемом. Они через столько прошли вместе. Не раз спасали друг другу жизни, ходили буквально по лезвию, делили последнюю корку черствого хлеба, запивая ее дождевой водой.

С чего вообще принц так взъярился?

Раньше он, вроде, подобного за собой не замечал. Наоборот, это Малеммил всегда первым выходил из себя, и Никаниэлю приходилось улаживать созданные другом конфликты. У них даже возникло разделение, согласно которому именно Ник вел все переговоры. Как более спокойный и уравновешенный.

Так что же случилось? Неужели возможно действительно настолько измениться? За каких-то девять месяцев… Это даже по человеческим меркам не очень много, а уж по эльфийским и вовсе — пшик.

И тем не менее. Принц чувствовал, что с ним что-то не так. Хоть он и не хотел себе в этом признаваться, но факты — вещь упрямая. Если уж даже Ванесса заметила, то, наверное, Никаниэль действительно где-то свернул не туда.

Или нет?

Скрипнув дверью, на крыльцо вышел Малем. Он надел старый, потрепанный, кожаный нагрудник, простую рубаху с вышивкой на рукавах и видавшие виды штаны. С пояса свисали самодельные ножны с торчавшей из них затертой рукоятью, а на плече болтался дорожный мешок.

Увидев Ника, Малеммил на мгновение замер, отвел взгляд, но быстро взял себя в руки и, спустившись, подошел практически вплотную.

— Слушай, я хотел сказать… — он взял вторую щетку и принялся помогать с чисткой. — Знаю, как сильно ты любишь Элен. Меня и самог о вот опять затянуло в эту пучину. Я тоже готов ради Юлы и в огонь и в воду. Да хоть против демонов, кфхан бы их побрал! Но некромантия… Ну не люблю я ее. — Малем презрительно скривился. — Нет, не спорю, маги смерти полезны. Могут быть. Но когда они где-то там, а не в соседнем доме. А ты, похоже, уже и сам неплохо продвинулся…

Малеммил повернулся к принцу, и на лице его явственно читалась несвойственная бравому эльфу нерешительность. Впрочем, было там и еще какое-то чувство, распознать которое Никаниэль не сумел.

— Ты прости меня, Ник. Зря я вчера завел разговор про Эльфхейм… Просто ты так неожиданно появился, да еще и с бандой головорезов… Прости, в общем, ладно? Мир?

Малем протянул ладонь для рукопожатия, и принц, помедлив, ответил тем же. В конце концов, они ведь действительно были друзьями. И Малеммил, никогда не видевшей родины, имел право завидовать тому, кто там родился и при должном желании и усердии мог даже вернуться. Пусть Никаниэля и поджидали в волшебных лесах опасности, но и как минимум один родственник тоже имелся. Причем не из числа последних.

— Ты тоже прости. — выдавил из себя Ник. — Я был неправ.

Удивительно, но давшиеся с таким трудом слова неожиданно принесли немалое облегчение. Словно тяжкий груз, ярмом висевший на шее, вдруг стал чуточку легче. И даже солнце улыбнулось, скользнув игривым лучом по покрытой шрамами коже.

— И куда это вы собрались, а? — на крыльце, уперев руки в бока, стояла Юла, одетая в залатанную красную мантию. Правда из-за изменившихся габаритов, та теперь была ей была маловата и обтягивала заметно округлившийся живот, словно оболочка набивную колбасу. — Да еще и без меня!

— Ты что, ей не сказал? — озадаченно спросил принц, на что Малем лишь покачал головой.

— Любимая, но куда ты пойдешь? — всплеснул руками Малеммил. — Ты же…

— Действительно! — обворовала его Юла, поправив на плече сумку с магимуаром. — Куда собралась эта корова? Ты же так хотел сказать? Знаешь, я беременна, а не при смерти! К тому же, тебе дай волю, так ты еще кого-нибудь обрюхатишь! А я, если не забыл, наемница. И не могу вечно сидеть взаперти!

Глянув на Никаниэля, Малем виновато пожал плечами, а затем перешел в контрнаступление.

Спор вышел нешуточный. В ход шли угрозы, увещевания, попытки подкупа и пылкие клятвы. Причем как с одной, так и с другой стороны. И никто из двоих не хотел уступать. Ник закончил седлать Тень, перекусил, размялся, отобрал у проснувшейся Ванессы свой кошелек, а словесная баталия так и не утихала.

Пару раз и принца пытались вовлечь, различными аргументами призывая на свою сторону, но он тактически грамотно самоустранился, не желая влезать в склоку. Уж лучше сразиться с парочкой демонов, чем вставать между влюбленными — так твердило его внутреннее «я», и Никаниэль был с ним полностью солидарен.