— Да. Мне нужно уладить кое-какие дела сегодня вечером, а завтра встретиться с Коэном.

— Племянник, точно.

— Боже мой! Ты ревнуешь меня к ребенку? Это хорошо. — Я разражаюсь смехом, когда он отводит взгляд, явно смущенный своей ревностью.

— Приходи во вторник. Мы можем поужинать или что-нибудь в этом роде, — бросает он мне в ответ после нескольких минут молчания.

— Может быть, — я улыбаюсь ему и застегиваю молнию на спине своего платья. Нет ничего лучше, чем переодеться в одежду предыдущих дней. — Я позвоню.

— Мелисса, детка… это звучит как отмазка. — Он проводит рукой по волосам и смотрит мне в глаза. — Не разыгрывай это дерьмо, ты чувствуешь связь, которая у нас есть, и она никуда не денется. — К черту. — Он отталкивается от кровати и подходит ко мне. Трудно вспомнить причины, по которым я хотела, чтобы это был просто секс. Просто потрясающий, умопомрачительный секс, когда он стоит передо мной совершенно голый. — Я не позволю тебе продолжать убегать, когда это кажется таким правильным. — Его голос звучит сильно и твердо.

— С тобой невозможно вести серьезный разговор, когда твой член болтается во все стороны. Может, наденешь штаны? — Он просто продолжает прожигать взглядом мое лицо, отказываясь позволить моей жалкой попытке сменить тему сработать. — Ты пугаешь меня, — шепчу я.

Его глаза теряют свой жесткий, требовательный взгляд, и он сразу смягчается.

— Красавица, — бормочет он в ответ, — просто попробуй. Нельзя получить такую связь, как у нас, и просто отбросить ее. Просто попробуй.

В такие моменты, когда мне хочется быть кем угодно, только не сильной, я клянусь, что слышу, как сестра говорит со мной. Кричит, чтобы я жила. Кричит, чтобы я перестала позволять ее жизни и ее ошибкам прокладывать путь к моему счастью. Чтобы я сама владела своей жизнью и не позволяла владеть собой

— Да… Я могу попробовать.

— Во вторник? — Он снова спрашивает.

— Вторник. — повторяю я.

* * *

Я подъезжаю к своему жилому комплексу на машине, вглядываясь в пышное "гетто" своей жизни. Я ненавижу жить здесь. После последнего дня, проведенного в мире Грега, это последнее место, где я хотела бы оказаться. Я уверена, что на углу моего дома спит бездомный, а в квартире напротив находится огромный склад наркотиков.

Глубоко вздохнув, я выхожу из машины и направляюсь к своей квартире. Проходя мимо пьяного мужчины без сознания в кустах и соседской двери, от которой воняет, как от фабрики по производству марихуаны, я проклинаю свое материальное положение, захлопывая дверь и запирая все семь замков. Я не параноик, просто предусмотрительная.

Неудивительно, что индикатор сообщений мигает; я в шоке от того, что мой домашний телефон звонил постоянно все выходные. В субботу я слишком поздно поняла, что оставила сотовый дома. С такой матерью, как у меня, это не то, что ты стоит делать. Потеряв Фиа, она, как правило, сходит с ума, когда долго не может дозвониться до меня.

Я бросаю ключи и сумочку на стойку, прежде чем нажать кнопку воспроизведения и настроиться на хорошее времяпрепровождение.

— Мели-Кейт, где ты, детка? Коэн скучает по тебе. Позвони, дорогая.

Голос моей матери эхом разносится по комнате, заставляя чувствовать себя немного виноватой за то, что меня не было дома, когда она позвонила.

— Мели-Кейт, где ты? Позвони мне. — Не прошло и часа.

— Мели, детка? Пожалуйста, позвони мне… Ты же знаешь, я буду волноваться. — По крайней мере, она дождалась до субботнего вечера.

Еще пять сообщений и растущее беспокойство, сквозящее в ее тоне, заставляют меня тянуться к телефону, пока не воспроизводится последнее. Ее слова сразу же останавливают меня.

— Мелисса. Детка, они снова за свое. Я не знаю, где ты, но они прислали еще одно письмо. — Щелчок. Ей не нужно говорить больше, потому что я точно знаю, о ком она говорит, и точно знаю, кого они хотят.

— Черт возьми, — шиплю я, быстро хватаю телефон и звоню маме.

— Детка, где ты была? — быстро говорит она. Даже полного гудка не последовало, а телефон уже у нее в руках.

— Господи, мам, я же говорила, что буду на свадьбе подруги и меня не будет на этих выходных.

— Я знаю, знаю. Мне жаль, но ты должна держать мобильный при себе. — Она делает глубокий вдох и, кажется, задерживает его на несколько минут, прежде чем резко выдохнуть. — Они снова за свое, Мели.

— Что было сказано в письме на этот раз? — спрашиваю я.

— Сьюзен утверждает, что с учетом моего преклонного возраста и того, что ты работаешь слишком много часов, чтобы ухаживать за Коэном, она должна получить единоличную опеку. Она утверждает, что завещание Софии было неправильным и что Саймон никогда бы не согласился на это несмотря на то, что на договоре стоит его подпись.

— Как она может утверждать, что этот сукин сын не согласился с этим, когда Фиа оформила все необходимые документы? Она не была глупой, мам. Она знала, что произойдет, если Сьюзен доберется до него.