– Мусор выносила.

– А ты не слышала, что мы анафида гнали?

Девушка не ответила, только посмотрела на лежащие на земле наушники, в которых орала музыка.

Норе не хотелось ни с кем разговаривать. Да и выходить из дома тоже, но работа ждала сотрудника, а Таиса хотела новостей насчёт аварии.

– Кого мы обманываем? – ворчала Нора, заваривая очередную чашку кофе. – Тебе надо не про аварию узнать, а в сотый раз мне про Плотвичкина рассказать.

Утром Нора успела списаться с Сашей, чтобы узнать его точку зрения. Как обычно, свара возникла на пустом месте. И как обычно, Таиса выкрутила всё так, что виноваты оказались все вокруг, кроме неё.

От ссоры друзей мысли перескочили на ночные переживания. После аварии всё ещё болела голова, а ночной разговор воспринимался сонным бредом. Коты, наличники, странная фигура, с которой обязательно надо поговорить, – всё это меркло перед тем, что Нора чуть не погибла из-за идиота. Кажется, её вытащили из машины. Кажется, кто-то вызвал скорую. Кажется, она на чистом упрямстве доехала после этого до дома, сходила в душ и рухнула спать. Мама смеялась, что Нора, даже если всё вокруг будет гореть, а она сама помирать, обязательно ополоснётся. В самом деле, не грязной же встречать все передряги?

В приходе кота было что-то ещё. Что-то невозможно знакомое, будто из прошлой жизни.

«Какой же это всё бред».

Нора пила кофе с молоком и смотрела, как лениво выкатывается из-за соседнего дома летнее солнце. Жара спала, и можно было надеть любимые брюки, кроссовки, а к вечеру завернуться в кардиган. Нора этого не помнила, но, оказывается, она умудрилась постирать старую кофту, и сейчас та сохла на лоджии.

Таиса одолевала в чате. Кажется, подруга из чистой вредности даже не ложилась спать. Зазвонил звонок входной двери. В глазок Нора разглядела знакомую стрижку с прямой чёлкой.

– Решила к тебе заехать, – вместо приветствия выдала Таиса. – Раз ты после аварии, давай дома посидим, как в старые добрые.

– Мне на работу надо, – вяло возразила Нора, хотя ни на какую работу ехать не хотелось.

– Отпросись, – беззаботно бросила Таиса и пошла прямо на кухню.

На стол полетели шоколадки, лёгкий тортик и фрукты. Подруга явно подготовилась к долгим посиделкам.

– У тебя кот появился, что ли?

– Почему? – не поняла Нора.

– Стул в шерсти весь, – ответила Таиса, чихнув. – Точно кот, у меня только на котов аллергия.

Нора забрала обсыпанную шерстью подушку и открыла окно. Получается, ночной гость был на самом деле? Она посмотрела на дом напротив. Солнце окончательно выползло из-за угла и осветило весь район. Наличников на окнах не было, но тени на стенах обычных панельных домов сохраняли форму их резных узоров.

– У меня вопрос. – Глеб потыкал ручкой зависшего над документами Брюта. – А как долго человек сможет жить с нечистью внутри?

Брют поднял глаза к потолку, словно искал там ответ.

– А когда следующий поворот Колеса? – спросил он.

– Дней через десять, – прикинул Глеб.

– Вот дней десять и проживёт.

– А потом?

– А потом эта срань станет для него слишком сильной, и тело не выдержит, – раздражённо бросил Брют. – Ты вообще как в Стражу попал? Такие вещи даже ребёнок знает.

– Да знаю я, что общение со всякими-разными сжигает. Знатки хорошо если до шестидесяти доживают, обычно раньше уходят.

– Знаток знатку рознь, – заметил Брют. – Бывают такие сильные, что до девяноста лет дотягивают. Кости и зубы берегут.

– А кости…

Брют с таким удивлением посмотрел на Глеба, что тот решил дальше не спрашивать, сам узнает, что не так с костями.

В комнату зашёл Скат Иваныч. Он весь день общался с потерпевшей, расставлял вокруг неё охранные знаки и прощупывал демона внутри.

– Какие новости? – встрепенулся Глеб.

– Это вы мне должны рассказать, какие у нас новости, – устало пробасил Скат Иваныч. – Что по недавнему убийству известно?

– Двум убийствам, – уточнил Брют.

– В Ладу не было, я бы знал, – напрягся Скат Иваныч.

– В Яви, – Брют устало потёр глаза. – Аналогичное тому, в торговом центре.

– Очаровательно. – Скат Иваныч налил в чашку воды и разом осушил её.

В комнате повисло тягучее молчание. Глеб тревожно ёрзал на стуле, Брют читал пустоту – от документов по делам у него уже плыло перед глазами. Скат Иваныч глушил воду. Когда он осушил пятилитровую баклажку в кулере, передышка закончилась.