— Что там с твоей новой рабочей группой?

— Ничего.

— Совсем?

— Совсем.

— До сих пор?

— До сих пор.

— Неужели совсем-совсем ничего подходящего нет?

Мийол мимолётно поморщился.

— Условно подходящее есть. Кабы требовалось любой ценой присоседиться к кому-то из адвансаров, я бы уже давно… но…

— А в чём дело-то, собственно?

— Во-первых, большинство рабочих групп полностью укомплектовано. Даже ещё одного базилара в нагрузку не хотят брать, а я бы хотел работать с Санхан в парой. Всё-таки у неё с теорией до сих пор получше, чем у меня, тогда как сам я могу поддерживать её с манозатратными делами. Даже помимо личных отношений, разделяться нам просто неудобно.

— Резонно. А во-вторых?

— Ну, часть адвансаров не подходит по характеру. Я тут походил, пообщался — блош!

— Так плохо?

— Ты даже не представляешь! — фыркнул призыватель, зажмуриваясь на секунду. — Эти старые, извиняюсь, упасхи с бречами…

— Упасх с бречем? Интригующе.

— Всё бы тебе сводить к этому самому. Нет, обычно в обсуждаемом случае там всё давно и капитально неработоспособно. И ладно бы только внизу, так ведь и наверху тоже! Одна особа похожа на подержанную, но повапленную версию Дамириса, чтоб ему собственной пилюлей подавиться, Гурмана. При разговоре смотрит, как на пхура, делает слабо замаскированные намёки, что в её группе место безголовой молоди найдётся, но только если безголовая молодь станет вкалывать вдвое больше за плату вдвое меньшую. Другой вещает ласково, радуется, но подводит к примерно таким же условиям. Третий… ой, ну его вообще в чернолесье, этого третьего!

— Ты рассказывай, мне ж интересно!

— Чего там рассказывать? Это видеть надо. Отец рассказывал про паразитов-мозгоедов…

— Мозгожуев споднизовых?

— Да-да, про них. Так вот этот — ну, типичная жертва в терминальной стадии. При встрече смотрит этак рассеянно и сквозь, спрашивает: «Мы с вами не беседовали вчера?» Я говорю: «Нет». Он: «Это вы, голубчик, зря. Непременно побеседуйте». Потом делает вот так…

Мийол повернулся боком, приставляя ладонь к уху.

—…и говорит: «Я вас внимательно слушаю». И стоит ко мне ухом. А оно — волосатое!

— Да?

— Серьёзно. Такой, знаешь, развесистый лопух с оттянутой мочкой. Вот у Шак ушки тоже волосатые, но у неё и сами локаторы тоненькие, и мех на них милый, аккуратный такой. А у этого — поверх бугристых, кривоватых, сальных отростков седая, жёсткая и курчавая волосня! Частично выстриженная, потому что если не выстригать, оно вообще превратится в нечто неудобосказуемое.

— Жуть! — восхищённо выдохнула Васька.

— Тебе смешно, а мне не очень. Этому почтенному адвансару скоро семнадцатый юбилей отмечать — и, знаешь, лучше бы ему было даже до шестнадцатого не дожить. Умер бы пораньше, но хоть в более-менее здравом уме. А так — это просто маловменяемая пародия на гильдейского мага. Причём он такой не единственный, пожилых или откровенно старых адвансаров вообще-то больше, чем молодых. И наверняка в его группе можно было бы заниматься чем угодно, а то и не заниматься ничем вообще, но… мне жалко стало. И противно.

— Почему?

— К нему и так набилось штук пятнадцать всяких лентяев и ловчил. К такой компании даже на полгодика присоседишься, так потом вовек не отмоешься.

— Да уж…

— В общем, подумал я и решил искать дальше. А решив, натолкнулся на адвансара, которая свято верила, что я — отлынивающий от работы бездельник, злоупотребивший добротой Никасси, и что она (не Никасси, конечно, а эта, свято верующая) сумеет меня перевоспитать.

— Как?

— Тяжёлым трудом, само собой. И неусыпным контролем за каждым телодвижением.

— Это что же, — Васаре царственно приподняла бровь, — Змейка ещё и слухи гадкие пускает?

— И Змейка, и пухломордая ул-Слиррен, и ещё кое-кто из того же кубла. Причём находятся люди, которые им верят!

— Ты не думал что-то с этим кублом сделать? Или хотя бы с отдельными, особо ядовитыми гадинами, в нём свившимися?

— Думал.

— И что надумал?

— Кое-что. Когда сделаю — расскажу.

— Поспеши, — сказала сестра довольно строго. — Отравление слухами, знаешь ли, оказывает накопительный эффект.

Тут с кухни выглянул подавальщик, в недоумении оглядывающий зал в поисках клиентов, которых почему-то нигде нет. Артефактную обезьянку пришлось отключить, а потом им принесли заказ, и на время в их уголке воцарилось уютное жевательное молчание.

Нюх, как почти всегда, Ваську не подвёл. Поели очень вкусно, на добрых двадцать минут растянув трапезу — просто ради удовольствия пожевать подольше.

А после перешли от братских забот к сестринским.

—…мне так-то особо продвинутых вещей не доверяют. Уровнем не вышла и опытом. Но даже то, что доверяют, довольно интересно. Вот, например, поглянь.

Мийол принял и повертел в руках изящно изогнутое стило: тонкое перо для письма, выемки под трёхпальцевый хват на пузатеньком, треугольном в сечении, но выше переходящем в цилиндр баллоне для чернил, заканчивающемся этакой съёмной стилизацией под раздвоенный ласточкин хвост. Перо — похоже, бамбук, красивого янтарно-жёлтого оттенка; корпус — переливающееся зелёным и чёрным хитиновое литьё, хвост — светло-жёлтый, тоже, кажется, бамбуковый. Хотя ставить на это призыватель поостерёгся бы: артефакторы хитры на выдумку и порой превращают обычные материалы в сущую головоломку.