Разряды...

– Седьмой, я-Вумера. Слышите? Слы...

Шум и потрескивание. Молчание.

– Потеряли! Придется другой станции ловить его. Эй, Толстяк! Немедленно доложи на Мыс, что Пруэтт его увидел, и передай наши засечки!

Двести пятнадцать минут... Радар на Вумере потерял контакт с неизвестным кораблем.

Двести шестнадцать минут... Наступила реакция. Во время сеанса связи с Вумерой и даже когда он изучал незнакомый корабль в бинокль, мозг Пруэтта работал с автоматической безотказностью. Но вдруг его будто ударило-он осознал смысл происходящего, его словно пронизал электрический разряд, задевший каждый нерв. Рука, затянутая в перчатку, непроизвольно разжалась; он даже не заметил, что бинокль повис в воздухе, медленно и лениво кувыркаясь перед глазами.

"Иного быть не может... Конечно! Русские запустили своего! Черт возьми! Да ведь это значит, что они хотят спасти меня! Это... это..."

– Вот это да!
– радостно заорал он во весь голос.Может быть, еще не пришел мне конец, во всяком случае, пока еще нет... Только...

Его голос смолк, монолог оборвался, захлестнутый вихрем мыслей. "Только-как они сумеют перейти на мою орбиту? Как они сумеют?.." Он яростно помянул законы небесной механики и все неожиданности, подстерегающие человека в космосе, и хотя надежда разгоралась в нем, он заставил себя умерить вспыхнувшую жажду жизни, так как сознавал, какие почти непреодолимые трудности стоят на пути к его спасению...

Двести девятнадцать минут... Небольшая группа людей встала, когда вошел президент. Он небрежно махнул рукой.

– Садитесь, садитесь.

Сев в кресло, он бегло скользнул взглядом по каждому из присутствовавших.

– Обойдемся без церемоний и приступим прямо к делу. Судя по тому, что мне сказал по телефону Марвин, мы попали в скверную историю с этим полетом.-Он обернулся к Марвину Филлипсу из НАСА.
– Как обстоят дела сейчас?

– Сэр, в положении космонавта Пруэтта никаких изменений нет. Наши прежние расчеты остаются в силе. Я говорю... гм, о возможном времени входа в атмосферу и.. о сроке, на который хватит кислорода...-представитель НАСА безнадежно покачал головой.
– Мы ничего не можем сделать, чтобы продлить этот срок... я имею в виду кислород, сэр. И мы сделали все возможное, чтобы найти причину аварии в корабле, но...

– Над этим продолжают работать?

– Да, сэр, и будут работать до тех пор, пока не докопаются до сути.

Президент взметнул брови.

– То есть, если вообще есть возможность найти причину аварии,сэр.

Президент пробежал глазами доклад, лежавший перед ним. Потом откинулся на спинку кресла и поднял карандаш.

– Кратко и вразумительно, Марвин,-какие шансы имеет "Джемини"?

– По-моему, больше шансов на успех, чем на неудачу.

– И это все?

– Да. Как вы просили, господин президент, кратко и вразумительно. Конечно, мы учитываем возможность преждевременного выключения второй ступени и другие опасности. Но Мыс еще более оптимистичен, чем я.

– Что ж, это хороший признак... Я... нет, погодите минуту, Марвин. Президент обернулся и посмотрел на помощника министра обороны.-Мур, есть какие-нибудь новые сведения о русском?

– Да, сэр. Я только что получил новые записи от системы обнаружения и сопровождения космических объектов; параметры весьма многозначительны. Мы непрерывно питаем данными Годдард и дали сигнал готовности всем станциям слежения. Мы также...

– Не вдавайтесь в технические подробности, Мур!Президент нетерпеливо махнул рукой и взял планшет с данными сопровождения. Вдруг он вскинул голову. Каковы выводы?

– Сэр, они собираются вызволить нашего космонавта.

– Когда?

– Мы считаем, что они сделают попытку уже через несколько часов.

– Гм. А теперь, Марвин, мне хотелось бы услышать ваше мнение по другому вопросу.

– Да, сэр.

– Какие шансы у красных?

У руководителя НАСА был несчастный вид.

– Лучше, чем у нас, господин президент. Гораздо лучше. Их корабль уже в космосе. У них есть опыт в таких делах. Правда, им никогда еще не приходилось изменять плоскость орбиты на пятнадцать градусов, но здесь, в конце концов, весь секрет в силе толчка, а для этого у них там, можно не сомневаться, имеется переходная ступень.-Он потер рукою подбородок и мрачно добавил:-По-моему, именно это они и собираются сделать. Мне это не по душе, но так уж выходит.

Президент сцепил пальцы и наклонился вперед, вглядываясь в лица сидящих перед ним людей.

– Что еще нового?

– Есть новости, сэр,-сказал Томасон из государственного департамента.-Мы получили сообщение, что советский премьер сделал весьма интригующий намек в беседе с корреспондентами на приеме, который сейчас происходит в Москве.

– Продолжайте.

– Видите ли, трудно сказать что-либо определенное, но он упрекнул итальянского корреспондента в том, что гот считает... гм... гибель Пруэтта неизбежной. Он определенно намекнул на то, что принимаются какие-то меры. Мы перепроверили. Премьера вызвали в другую комнату к телефону приблизительно в то время, когда мы получили подтверждение, что русский космический корабль вышел на орбиту. Мы полагаем, что все сходится.

– Ну... а официальных заявлений не было?

– Нет, сэр,

Президент оглядел сидевших за столом,

– Ну что ж, джентльмены, очевидно, встает вопрос- не попросить ли нам о помощи на основе договора.

Все беспокойно заерзали в своих креслах.

– Бог мой надеюсь, что до этого не дойдет!
– воскликнул руководитель НАСА.
– И вместе с тем я... вся беда в том, господин президент, что это может оказаться единственной возможностью спасти Пруэтта и...

Он замялся.