Или все же проверить?

Яри-яри, ну надо же, кто снова пожаловал?! Снова-здорово, Ланс Скичира, что живет внутри настоящего Ланса Скичиры! Внутренний мятущийся голос, которого удивительным образом лишены большинство чу-ха. Внутренний, колотить его, голос, заставляющий все подвергать сомнению и копаться в самой основе жизни.

Я снова спрятал руку в карман и ускорил шаг. Нет. Репутация пасынка Нискирича строилась не один день, и было бы большой ошибкой обрушить ее из праздного любопытства…

Остановившись возле стоматологической лавки неподалеку от спуска на транзитную станцию, я закатал рукав и прикоснулся к «болтушке». Пришло время связаться с «Котелками», отчитаться и назначить встречу.

Но вызвать Перстни я не успел, потому что к обочине дороги мягко опустился массивный, блестящий обсидиановым лаком «Крейс».

Сердце екнуло, когда я вдруг сообразил, что все это время Перстни и его угрюмый дружок следили за моими поисками. Но уже через миг пришло иное понимание — остановившийся передо мной фаэтон не имел к казоку «Желтых котелков» никакого отношения. Равно как и сидящие в нем чу-ха.

Задняя правая дверь открылась, вполне однозначно приглашая в уютный просторный салон. По спине прокатились мурашки, а кулон в кармане налился таким жаром, будто собрался прожечь ткань жилета.

Привычно глянув по сторонам, я вздохнул, пересек тротуар и послушно нырнул внутрь фаэтона. Дверь тут же закрылась.

— Выбрался на ночную прогулку, Лансик? — вкрадчиво осведомилась моя персональная демонесса, кончиком когтя постукивая себя по красной губе. — Далековато от дома тебя занесло…

Магда…

Мудра отнюдь не на внешний вид, порой весьма беспечный, сколь же стильный. Молода отнюдь не по уму и занимаемой должности. Всегда в красном, сегодня ночью — в длинной юбке с нашитым по спирали отделением для хвоста, блузке и пиджаке. Прядь на макушке подкрашена рыжим, завита в хитроумный локон и уложена под новомодно-прозрачным головным убором, незаметно переходящим в короткую вуаль. Алым подкрашены когти, ресницы и выступающие резцы. В ушах, на шее, пальцах и поясе неизменные украшения с янтарем. В дорогущем парфюме читаются чужеродные моему обонянию сладковатые нотки гниющей плоти.

В этом вся Магда — ослепительная, но пропахшая падалью. Самая опасная змея наших краев. Ее-то мне сегодня и не хватало…

— Ты совсем рехнулась, — стягивая рюкзак и устраиваясь спиной к водителю, обреченно вздохнул я. — Мы засветимся.

— Не капай в штанишки, Ланс, — розовая бровь Магды выразительно изогнулась в крутую дугу, — все под контролем.

Водитель за моей спиной начал напевать. Негромко, немелодично, словно задумчиво. И, конечно же, ожидаемо — именно таким нехитрым способом шкурохранитель Магды предотвращал возможное использование «низкого писка».

Болезненно крохотный настолько, что подкладывал на водительское сиденье специальную сидушку, Жи-ми был стопроцентным альбиносом, и я подчас задумывался, что в крохе было страшнее: его лютое умение драться, познания в ядах, фанатичная преданность Магде или ярко-белая морда, на которой горели узкие красные глаза.

Как-то я спросил ее, не по сочетанию их ли оттенка и повседневных нарядов подбирала Магда своего водителя и стража? В ответ Жи-ми ударил меня, единственный раз за все наше знакомство, технично, весьма болезненно и тонко. И не успел я выхватить башер, как альбинос с легкостью обезоружил меня, а затем почти сразу вернул ствол. Разобранный на несколько частей.

Насколько мне было известно, Жи-ми не служил в ракшак, да и следов операции по укорачиванию морды не носил, но убивать был обучен не хуже самой смерти, а однажды я даже оказался свидетелем того, как ему отдавали честь далеко не последние шишки сил обороны гнезда…

В отличие от госпожи, одевалась правая лапа Магды всякий раз по-разному, то в неприметного кабельщика, то в военную форму, то механиком или медиком. Сегодня, если я верно разглядел, на нем был недешевый строгий костюм, в каком нестыдно прогуляться по центру Уробороса.

— Что тебе нужно? — спросил я, косясь в затемненное окно шикарного фаэтона. — Так ты нас обоих угробишь…

— Только тебя, если ты верно меня понимаешь, — улыбнулась Магда, вынимая из терракотовой сумочки электронный кальян и выпуская в воздух салона струйку слабой, но невероятно качественной дайзу. — Расскажешь, что за суета заставила меня бросить важные дела и прибыть в вашу помойку?

Я оледенел. Задумчиво склонил голову и постарался расслабиться. Кулон будто бы пульсировал, а его бугорок под пальто начал казаться предательски огромным. Она знает? Откуда, байши, она может знать?! И что я скажу «Котелкам», если тварь заставит меня отдать украшение?