В первый момент он решил отсиживаться в комнате, вызвать врача. Он воображал взгляды девчонок. Они не встретили его в холле - лишнее доказательство совершенной безответственности по отношению даже к главным покупателям, без чьих заказов им бы зады нечем было прикрыть. Но вот с лестницы донеслись их голоса, они болтали и смеялись - над чем-то, над кем-то. Он воображал, как они уставятся на его нос, как Этта уставится. И вдруг он в бешенстве решил: "А ну их к черту". Плевать он хотел на все это бабье. Пусть хихикают, пусть стрекочут. "Господи, ведь они же не понимают, каково будет В., если я сделаю закупку у З. А цены у З. не хуже, у него даже лучше цены. Конечно, я на это не пойду. Не тот я человек. Я не поддаюсь столь низменным чувствам, вот вам пример - нарыв. Я знаю, девчонки будут смеяться, но мне совершенно все равно".

И он спустился к ленчу и так пронзал Этту взглядом, что той пришлось убежать из столовой, не дождавшись сладкого. Она лопалась от смеха. И понадобился весь материнский авторитет, чтоб заставить ее выйти к чаю.

– Мамочка, я же расхохочусь, если он опять на меня уставится. Тут бы никто не выдержал. И главное этот нос. Да что с ним такое, по-твоему? Что я ему сделала?

– Ну, детка, просто ты ему нравишься. Помнишь - в прошлом году?

– Ничего я не помню. Я ничего не заметила. По-моему, я двух слов с ним не сказала. Разве что из вежливости. Ты говорила, он под большим впечатлением, но я не понимаю почему. А если даже и так - мне-то что? Это не мое дело.

Но тут миссис В. ее отчитала. Она подчеркнула, что Д. гораздо лучше других покупателей. Несколько робок, провинциален, слегка, может быть, неотесан, но зато он джентльмен. И он очень состоятелен, почти богат. Она вовсе не призывает Этту его поощрять - ничуть. Он для нее чересчур стар и чересчур серьезен, совершенно не ее тип, но пора уж иметь чувство ответственности и научиться отличать людей, достойных уважения: солидных, положительных, твердо стоящих на ногах - от молодых лоботрясов, которые только отнимают время у других и сами убивают время, гоняя взятые напрокат машины.

Этта нашла, что у матери ужасные понятия о любви и браке. Но к чаю вышла и передавала Д. булочки не просто с серьезным лицом, но и с нежной заботливостью.

Конечно, она в прошлом году прекрасно заметила, что Д. поглядывал на нее с восхищеньем, даже с восторгом. Восемнадцатилетняя девушка и спиной чувствует эти взгляды. Но раньше она не думала о нем как о женихе, как о джентльмене. Ну а то, что мама заявила, будто он не ее тип, так это мамины жуткие понятия насчет мужчин и, главное, насчет нее, Этты. А намеки метили в ее якобы страсть к кузену Биллу, двадцатилетнему субалтерну. Только мама сильно ошиблась. Этте, конечно, было весело с Биллом, но она прекрасно понимала, что он сосунок и в мужья абсолютно не годится. И неправда, будто Билли взял машину напрокат. Это его машина, он за нее заплатил - уже три взноса сделал. И вообще. Почему Д. для нее чересчур серьезный? Почему мама не понимает, что она взрослая, и у нее теперь такие же серьезные интересы, как у Норы, например, которая только что вышла за судовладельца, вдового, с тремя детьми и, главное, первометодиста? Все в восторге от выбора Норы. Этта согласна. Нора поступила совершенно правильно - Нора, в общем, и мечтать о таком не могла с ее-то фигурой. Нора, конечно, лапочка, но миллионер тысячу таких лапочек мог бы найти, и вдобавок хорошеньких. Судовладелец явно и женился бы на хорошенькой, не будь он первометодистом. Сама Нора прекрасно все поняла. Она все прикинула и сравнила: его чудный характер, воспитание, здоровье, ну и детей, возраст, евангелизм, да и собственные маленькие глазки и не ахти какую фигуру. И никто не удивляется, что Нора умно поступила, почему же Этта должна вести себя как идиотка? И не окрутит ее никакой Билл, хоть с ним приятно потанцевать в гостях и покататься после обеда.

Когда Д. наконец вдруг объявил, что, кажется, у него что-то не в порядке с носом и лучше бы вызвать врача, Этта проявила большую чуткость и посоветовала, пока врач не пришел, припарки изнутри.

Врач пришел, прописал пенициллин, и назавтра нарыв лопнул. Д. появился с удивительной нашлепкой на носу, похожий на пуделя, белого пуделя. Особенно глаза глядели, как у милого пуделька, которого добрая хозяйка только что угостила сахаром.

Да, совет Этты насчет припарки просто ошеломил Д. Он совершенно не подозревал, что она не только удивительно чутка, но не по годам разумна и ответственна. Кто мог ожидать, что восемнадцатилетняя девушка прекрасно разбирается в домашних средствах и вдобавок способна сообразить, что если уж у человека в сорок шесть лет вскочил на носу нарыв, так он предпочтет, чтобы нарыв прорвался внутрь и нос бы остался без шрама? В таких вещах не очень сознаются. В его возрасте, с его внешностью это могло бы показаться даже смешным. Считается, что мужчина не должен заботиться о своей внешности. Ну а кто заботится, не захочет про это говорить, особенно девушкам. И с удивительным тактом Этта его выручила. Конечно, как человек рассудительный, он тут не делал никаких особенных выводов. И нарыв, к сожалению, прорвался наружу, будет огромный шрам. Судьба буквально подбивала его ломать мебель. Но он не только примирился с жизнью, он был просто счастлив, ему будто открылся разумный порядок вещей, закон возмещения. Судьба жестока, женщины же порою ангелы. И именно жестокость судьбы дает им возможность быть ангелами.

Он, конечно, понимал, что рискует совсем потерять голову из-за этой девчонки.

"Я человек робкий, - думал он, - я человек одинокий, да, я очень одинок. Вот я и окружаю девушек романтическим ореолом. Я, наверное, незаслуженно хорошо думаю о женщинах, особенно о молодых девушках".

Но не потому он сделал предложение или пытался сделать предложение. У него такого и в мыслях не было. И у Этты тоже. Просто ее заинтересовал поклонник, не только возможный муж, то есть холостяк, у которого целы руки-ноги и достаточно денег, чтоб содержать жену, но, главное, тот, кого мама - совершенно несправедливо - сочла неподходящим. Она к нему присматривалась, расспрашивала насчет носа, принесла ему виски ровно в семь, потому что он пил виски ровно в семь: он старался пить не раньше можно втянуться, и не позже - можно испортить аппетит перед обедом. Она пошла посмотреть, как он стреляет, и поздравила, когда он снял из обоих стволов двух птиц на высоком и быстром лету. Он и правда стрелял метко. В. часто его поздравлял. Но чего стоят комплименты человека, который сам ничего не смыслит в стрельбе и вдобавок всегда готов польстить покупателю.

Этта тоже не смыслила в стрельбе. Но ее похвала его очень порадовала. И хоть он отнес ее опять-таки на счет психологии, он беседовал с Эттой всю дорогу к выводку после ленча, и отсутствие настоящего интереса к фазаньей охоте тем более его тронуло. Ибо выказывала она живейший интерес.

И вот ночью его осенила немыслимая идея, что она не прочь за него замуж. "Девушки в этом возрасте, - думал он, - способны на все - они буквально с ума сходят. У них бывают просто немыслимые идеи. Что ж, это природа. Они как мартовские кошки. И еще одно: она может высмеивать покупателей, кое-кого из покупателей, но она прекрасно знает, что покупатель есть покупатель; она воспитана в деловой семье. В этом доме как-никак покупатель - крупный покупатель - имеет некоторый вес. Не надо преувеличивать, это не главное. Но это кое-что. Я, слава богу, не мещанин, но я смотрю фактам в глаза. Я не боюсь фактов, иначе я не достиг бы того, чего я достиг, - пятидесяти тысяч в год. Я делал всякую работу в своей отрасли, я пол на фабрике мел, иначе я бы не понимал ни себя, ни дела, я бы так и не научился разбираться в фактах. А факт тот, что в этом доме покупатель есть покупатель. И наверное, Этта испытывает особое уважение к крупному покупателю, а его возраст и прочее ни при чем. Почему бы нет?

И на другой день, застав Этту одну в гостиной у матери, он вдруг подошел к ней и сказал:

– Помните, когда вам было еще девять лет... нет, неважно... просто мне всегда казалось... и вы так добры, вот я и подумал... нет, вы будете смеяться надо мной.

Тут Этта выскочила из комнаты, и только успела захлопнуть дверь, как разразилась неудержимым смехом, просто истерическим смехом. Она даже сама удивилась своей несдержанности.

Действительно - хоть бы от двери отошла. Д. все слышал.