Не хочу рисковать, но мое мнение он услышит в любом случае. Я всегда считала, что нет смысла позволять кому-то тебя запугивать. Пусть знает, как я к нему отношусь и что не позволю разрушить мою жизнь.

Когда всего через пару секунд прилетает новое сообщение, я вздрагиваю.

«Как здорово, что ты осталась самой собой. Я очень рад. И не бойся, я не планирую никуда втягивать твою мать или причинять ей какой-то вред. Так что не переживай. Хорошего дня, увидимся».

И вновь я сверлю взглядом свой смартфон. Если бы меня сейчас увидели остальные, то явно решили бы, что я сошла с ума. Но ничего другого мне и не остается. Я снова и снова пробегаю глазами буквы и пытаюсь прочесть что-то между строк. На первый взгляд ответ такой бессодержательный, такой безобидный, а между тем кажется, что в нем кроется очень много. Что из этого я смогу разгадать? Он не хочет причинять вреда моей маме… можно ли ему верить? И не значит ли это, в свою очередь, что ей он навредить не хочет, зато мне – очень даже? Плюс его последние слова: «Хорошего дня, увидимся». Звучит как угроза. Как будто у меня больше не будет возможности насладиться жизнью, потому что скоро Ноа опять за мной придет. Вниз по позвоночнику пробегает ледяная дрожь, и на мгновение у меня перехватывает дыхание. Я чувствую, что мне необходимо с кем-то об этом поговорить, и первым на ум, естественно, приходит Эйден. Однако сразу после этого в памяти всплывает наша последняя встреча. Его очень обрадует тот факт, что Ноа, похоже, по-прежнему проявляет ко мне интерес. Эйден постарается через меня добраться до своего врага. А я так устала быть игрушкой в руках этих двоих. Удаляю сообщение и отправляюсь домой.

Ноа давным-давно мог устроить засаду на меня и напасть. Но по какой-то причине предпочитает устрашать меня по СМС. Я намерена выяснить, что он задумал, и ему меня не испугать.

Когда я возвращаюсь домой и открываю дверь, слышу смех и разговор двух голосов. В легком изумлении иду по направлению к кухне, где обнаруживаю маму, которая пьет кофе с какой-то женщиной. Она сидит спиной ко мне, и сначала мне видно только стройную фигуру и темные волосы в пучке.

– О, Тереза, ты рано. – Мама смотрит на часы и немного удивленно приподнимает брови. – Уже так поздно?! Боже мой, я совсем забыла о времени.

Незнакомка поворачивается ко мне и приветливо улыбается.

– Здравствуй, Тереза. Рада снова тебя видеть.

Теперь я наконец узнаю в ней Хлою, коллегу мамы.

– Хочешь пирога? – спрашивает мама и кивком указывает на стол, где стоит тарелка с разными вкусностями. – Хлоя вдруг решила зайти, поэтому мы просто купили всего понемногу. Так что угощайся спокойно, ничего горелого тут нет.

– Ты же знаешь, у меня крепкий желудок, – подмигнув, заявляю я, достаю тарелку и беру маленькое шоколадное пирожное, которое выглядит очень аппетитно. Потом сажусь к ним за стол, наливаю себе чашку кофе и в полной мере наслаждаюсь первым кусочком. Это именно то, что мне нужно после такого напряженного дня.

– Как дела в школе? – спрашивает мама, наблюдая, как я уплетаю пирожное.

Отмахнувшись, я закатываю глаза:

– Лучше не спрашивай.

– Кажется, у тебя выдался тяжелый день, – делает вывод Хлоя. – Твоя мама рассказывала, что ты учишься в школе для одаренных детей, верно?

Я киваю:

– Хотя ко мне это на самом деле не относится. Меня приняли туда только из-за писательского таланта.

– Не надо так скромничать, – увещевает меня мама. – Уверена, ты ни в чем не отстаешь от этих вундеркиндов, иначе они бы тебя не взяли. Просто гордись, чего ты достигла.

– И ты там освоилась? – задает вопрос Хлоя.

– Много чего пока дается мне с трудом. Но в целом школа правда отличная, и я рада, что туда попала.

– Всегда сложно, если в обществе мыслят шаблонами и создают такие учреждения, чтобы еще сильнее увеличить неравенство в мире, вам так не кажется? Я имею в виду, с одной стороны, складывается впечатление, будто дети в этой школе чем-то лучше остальных. Но в то же время давление на учеников там сильнее. Нужно соответствовать определенным стандартам, чтобы не выпасть из системы.

Я удивленно выгибаю брови, потому что в каком-то плане Хлоя, конечно, права. Но все-таки теперь я хожу в эту академию и точно не брошу все из-за угрызений совести. И кроме того: это действительно подходящая тема для беседы, пока я тут пытаюсь успокоить нервы пирожными?!

Мама лишь весело смеется и качает головой:

– Типичная Хлоя. Всегда стремится изменить мир.

Та пожимает плечами:

– Только в тех областях, где битва еще не безнадежна. Никогда бы не взялась за заранее проигранное дело.

– Если ты опять намекаешь на пациентов, – начинает мама, однако Хлоя сразу отмахивается.

– Не волнуйся, я знаю, что это твоя натура и ты не можешь по-другому. Но говорю тебе, если будешь вкладывать сердце и душу в каждый случай, рано или поздно сломаешься. Иногда нужно просто признать, что лучше выполнять только свои обязанности и не обращать внимания на самих людей.

Мама качает головой и отставляет кружку с кофе.

– Я никогда так не умела. Если кому-то требуется моя помощь, хоть всего лишь несколько слов поддержки, я рядом. И, конечно, даже после работы всегда возвращаешься мыслями к пациентам. Это ведь в порядке вещей. – Бросив на меня быстрый взгляд, она поясняет: – У нас обеих универсальная специализация, и недавно мы вместе были в родильном отделении. Обычно там очень приятно работать, но, к сожалению, в последний раз в нашу смену одному младенцу неожиданно стало очень плохо. – Я раньше не слышала эту историю, но могу понять, почему мама об этом не говорила. Должно быть, очень тяжело, когда новорожденные оказываются на грани жизни и смерти, а ты вынуждена смотреть, как они проигрывают бой. Мне невыносимо даже думать об этом.

Хлоя тепло улыбается ей, смягчая резкие слова, которые только что сказала.

– Я знаю, что у тебя такой характер, за это ты мне и нравишься. Единственное, чего я хочу, – это чтобы ты берегла саму себя. Нельзя всегда только помогать другим.

Я ясно вижу, как фраза Хлои гложет маму.

– В любом случае мы каждый день наблюдаем за ходом жизни, так что должны наслаждаться отведенным нам временем, вам так не кажется? – Хлоя берет еще один кусок пирога, определенно наслаждаясь им и закатив глаза от удовольствия. – Что может быть лучше?