— Пожалуй, госпожа фер вис Фиитчи, — сказал я не без апломба, — я возьмусь за ваш заказ.

Она лишь вздохнула. Тяжко, но до того облегчённо, что я едва не задумался о щедрой благотворительной скидке. Вместо этого направил мысли в рабочее русло:

— Как вы можете догадаться, мне понадобятся отчёты «полосатых рубашек». Даже пока засекреченные. Полагаю, ваши «инструменты мотивации» позволили раздобыть текущие результаты официального расследования?

— Вы снова мыслите в верном направлении, — признала Чинанда-Кси всё ещё подрагивающим голосом. — Подставляйте «болтушку».

Почиркав аккуратным когтем по «каменному» браслету собственного гаппи, она тут же пересыпала мне немалый объём информации.

По-привычке едва не сгрузив полученные данные в раздел «РАБОТА. ГЛЯНУТЬ ПОЗЖЕ. РАЗОБРАТЬ!», я вовремя остановился и всё же решил пробежаться. Недавний болезненный опыт откладывания важных фактов в долгий ящик ещё был свеж, так что…

— Госпожа фер вис Фиитчи, я хотел бы изучить часть материалов прямо сейчас.

— Можете не спешить.

— Сварить вам чинги?

— Не стоит беспокойства.

Подстёгиваемый бодрящим коктейлем и необходимостью как можно шустрее выпроводить денежную гостью, я углубился в ворох данных с камер наблюдения, опросных таблиц и рабочих версий от приставленных к делу нюхачей.

Итак, немолодого и весьма обеспеченного Нурсета фер вис Фиитчи отравили. Дома, откуда тот предпочитал управлять делами б о льшую часть недели. Зелье было мощнейшим, синтетическим, весьма сложным, не имевшим ни цвета, ни вкуса, ни запаха; лабораторный анализ ещё не завершили. На любимых бокалах для элитной паймы (одно название которой приводило меня в экстаз), куда и был подсыпан яд, нашли отпечатки пальцев упомянутой Аширны.

Я невольно хмыкнул, радуясь упрощению полученного дела.

Чинанда-Кси предпочла не отреагировать.

Слепки с камер наблюдения за особняком семейства подтвердили, что предполагаемая виновница преступления действительно входила в неприкосновенное крыло норы; что довольно скоро покинула. Причём относительно незадолго до ориентировочного времени смерти Нурсета.

А ещё в отчётах значились многочисленные обличающие запахи Аширны Фиитчи, обнаруженные нюхачами тетронов. И это, насколько мне было известно, являлось почти неоспоримым доказательством вины.

Фактически, решившаяся на злодеяние сестра уже была обречена на строжайшее осуждение, и обвинители обязательно станут использовать этот козырь как основной… если привычный суд, конечно же, вообще возможен над такими обеспеченными чу-ха.

Как ни крути, а у вистар всё устроено куда сложнее, чем у простых смертных хвостатых, а в тонкостях разбирательств над богачами мог бы переломать лапы и сам Бансури…

Гостья смирно ждала, пока я закончу копаться в пересыпанных ею материалах. Она не просила ни расписки о неразглашении, ни официального подтверждения о начале дела, но мы оба знали, чем чревато нарушение негласных правил рабочей этики.

Я вернулся к изучению.

Выяснил, что смертельный глоток покойный господин Фиитчи сделал сам, без принуждения. Следов борьбы, пыток или какого-либо иного воздействия тоже обнаружено не было. Продолжая листать данные и борясь с опасным желанием воспользоваться куда более удобной системной консолью жилища, я вдруг спросил, причём словно бы невзначай:

— Госпожа фер вис Фиитчи, при всём уважении, позвольте узнать, а где в вечер смерти супруга были вы сами?

Брови обеспеченной паломницы подлетели, оставив новую трещину на броне её натужной невозмутимости; лапы сжались в кулачки. Этот вопрос за последние пару дней вдове наверняка задавали уже десятки раз, но чтобы на подобную дерзость осмелился жалкий манкс-мутант?!

Впрочем, через мгновение Чинанда-Кси совладала с собой:

— Безусловно, вопрос резонный, — спокойно ответила она, с деланным равнодушием изучая вторую «болтушку» на моей руке. — С первых сумерек и до того злосчастного рассвета я пробыла на всенощной службе в храме «Созидательного Отрицания». Если, Ланс, вы захотите убедиться в истинности наведённых тетронами справок, любой Подмастерье Стаи этого уважаемого храма подтвердит мои слова.

Усугублённый чингой «бодрячок» в моём организме вдруг решил резко сменить курс, без спроса заложив новый вираж уточнений.

— Ваш покойный супруг, господин Нурсет, — хмыкнул я, отвлекаясь от парящих над запястьем объёмных свето-струнных слепков, — он тоже был глубоко верующим чу-ха?

На этот раз Чинанда-Кси выдержала мой взгляд с понимающим спокойствием.

— Муж никогда не разделял со мной всей глубины истинной веры в священную жертву Двоепервой Стаи, Ланс. Но если вы пытаетесь подвести к вопросу о его возможном самоубийстве, то я в этом очень сильно сомневаюсь…

Я кивнул, несколько раздосадованный врожденной лёгкостью, с которой гостья читала мои опасения. Опустил руку с гаппи и задал новый вопрос, с максимальной осторожностью подбирая слова: