Пожалуй, их можно было понять.

Я бы, наверное, на их месте и вовсе посчитал, что опальный (как выяснилось в процессе) терюнаши взял Укусов на переговоры исключительно для подсветки собственной важности. Или вовсе сдать Нискиричу фер Скичире высокоуровневыми заложниками. Но чтобы вот так?!

Однако первым всё-таки не выдержал именно шаман.

— Да что ты себе позволяешь, сопляк?! — взвизгнул он, прижал уши и с удивительной для возраста прытью вскочил с пуфа. Губа его дрожала, обнажая блестящие от слюны зубы. — Ты хоть помнишь, с кем вообще говоришь, и под чьей крышей?..

— Сядь, добрый пунчи! — Нискирич бросил это небрежно и в сторону, не очень-то и громко. Но получилось донельзя внушительно, и гадатель казоку подавленно опустился на прежнее место. — И немножечко помолчи.

На Ункац-Арана стало жалко смотреть; он спрятал глаза и последовал приказу, завернувшись в балахон и став похожим на мусорный мешок.

Мы втроём тоже молчали, наблюдая за размышлениями казоку-хетто. Перстни чуть выдвинулся из-за плеча и скосил на меня налитый кровью глаз. Его так и подмывало уточнить, в какую же дикую свистопляску я их с приятелем втянул, но он терпеливо ждал и только едва слышно побрякивал кольцами.

— Разорви меня Бансури… — наконец пробормотал Нискирич и задумчиво покатал меж пальцами дымную многослойную скрутку. — Ты оказался куда хитрее, чем я полагал, мой мальчик. Но прошу, сочти это комплиментом, ведь предложение действительно любопытно. Но что скажут на это сами уважаемые «Жёлтые котелки»?

Чим-Хан только угрюмо засопел. Но, как я и предполагал, первым голос подал Ш’Икитари.

— Слушайте, многоуважаемый господин фер Скичира, — осторожно произнёс он. Наконец позволил себе потерять неподвижность и огладил лацканы кожаного френча, словно за прошедшие десять минут они жутко измялись. — Ваш… сын довольно верно подметил про суродои-котоба, однако я вынужден добавить, что мы находимся в Наросте… не совсем официально.

— В этом и суть Острого Слова, не так ли? — Нискирич прищурился, но я был готов поклясться, что смотрит он при этом на меня.

Перстни неторопливо качнулся на пятках. Бросил быстрый взгляд на напарника, и тот ответил тем же. Тогда Галло кивнул:

— Как Укус казоку «Жёлтые котелки» и суродои-котоба моего досточтимого верховного казоку-хетто уважаемого господина Хадекина фер вис Кри — пусть живёт он долго и царствует, — я считаю, что предложенное Лансом фер Скичирой условие не запятнает ничьей чести и послужит для процветания всех западных районов Юдайна-Сити.

У меня чуть не остановилось сердце. А ещё только сейчас обнаружилось, как же сильно я употел под любимым пальто.

Байши… неужели?

Нискирич отложил курительный «бодрячок», медленно поднялся из кресла (вставал он с непривычной болезненной тягостью) и неспешно обошёл огромный стол. На поникшего шамана при этом даже не взглянул.

— Твои слова ласкают мой слух, уважаемый Галло Ш’Икитари! — Остановившись в паре шагов от нашей троицы, вожак «Детей заполночи» неглубоко поклонился. — Если сказанное моим сыном хоть отчасти правда, временный союз под покровительством досточтимых «Жёлтых котелков» принесёт нам если не победу, то нужную передышку.

— Это решение достойно истинного казоку-хетто, — вдруг поклонился Ниба Чим-Хан.

— Слушайте, мы с честью примем предложение и немедленно донесём его до братьев! — уважительно добавил Перстни.

У меня чуть не подкосились ноги.

Фляга оказалась в руке сама собой, и я торопливо открыл, уже не задумываясь об этикете переговоров. Будь я проклят, если только что сказанное не заслуживало победного глотка паймы!

Нискирич фер Скичира наклонился, подобрал хвост, прижал кончик большим пальцем в правой ладони и протянул Галло Ш’Икитари. Тот прихватил собственный, и они пожали лапы, на короткий миг также переплетя хвосты.

Термокружка и Ункац-Аран произнесли что-то вроде «свидетельствуем», но из-за триумфального грохота в ушах я вообще не разобрал.

— Необходимо как можно скорее известить мелкие казоку Бонжура и Ишель-фава, — сказал черношкурый вожак, теперь на меня не глядя.

— Эту заботу мы берём на себя, — тут же откликнулся Ниба.

— А ещё мы должны как можно скорее провести большой стайный сход, — добавил Нискирич. — Знаю, что это против кодексов улицы, но обстоятельства вынуждают прибегнуть к переговорам в Мице…

И вот тут я не сдержался:

— Не советую!

Все четверо чу-ха в комнате уставились на меня так, будто я только что выложил яйца на стол. Пришлось прокашляться, спрятать флягу в карман, и торопливо пояснить:

— Ты прав, это против кодексов. И совершенно точно поставит сход под удар. Вся система валится. Целыми блоками. Она нестабильна и контролируется… враждебными нам силами, сисадда?

— И никто не знает, почему? — с улыбкой уточнил отчим.

— И никто не знает, почему, — с чуть менее уверенной улыбкой подтвердил я.