Джевдет ждал.

Он ждал, когда адвокат заговорит о том, что бегство в Америку было ребячеством, несерьезной, дурацкой затеей. Но стоило ли об этом говорить? Ведь Джевдет уже сам понял нелепость своего поступка: да, Хасан был прав, когда говорил, что легкие прогулки бывают только в приключенческих книгах. А в жизни все по-другому.

Адвокат сухо сказал:

— Мне нужен слуга.

Джевдет вздрогнул. Поднял черную курчавую голову. Сдвинув брови, зло посмотрел на говорившего. Лучше умереть, чем прислуживать!

А адвокат, словно не замечая этого, продолжал:

— Я тебе давно уж предлагал. Ты будешь у нас жить, есть и пить за одним столом с нами. А если захочешь учиться, то в добрый час.

— Я не желаю учиться, — отрезал Джевдет.

— Вот как!

— Разыщу Хасана, будем работать вместе!

— На фабрике? Но ведь это рабство!

— Работа на фабрике не рабство!

— А что же это?

— Ничего. Просто работа.

— Какая разница между работой у кого-нибудь и работой на фабрике?

— Очень большая.

— Какая же? Мне не ясно.

Но Джевдет только повторил: стыдно прислуживать, а работать на фабрике не стыдно.

Адвокат был доволен, когда услышал от него слово «стыдно». Он предлагал мальчику поступить к нему слугой только для того, чтобы проверить свои предположения, и теперь они оправдывались.

Заложив руки за спину, адвокат пристально смотрел на Джевдета.

— Видишь ли, — сказал он, — прислуживать — значит, оказывать услугу. То есть что-то делать или, другими словами, работать. Но ведь работа никогда не бывает позорной. Как ты мог сказать такое, мой мальчик! Ведь ты не глуп, у тебя светлая голова. Я хочу выучить тебя, человеком сделать. Ты будешь жить в моем доме, есть вместе со мной. А взамен я много не потребую. Будешь ходить на базар. Точно так же, как это делал, живя в доме своего отца. Неужели если отец или мать попросили бы тебя о помощи, скажем, сходить на базар, ты не пошел бы? Неужели бы ты сказал: «Я вам не прислуга!»

— Нет, конечно.

— Так вот, считай меня и мою жену такими же отцом и матерью, мой мальчик. Конечно, ты можешь пойти работать на фабрику или снова заняться торговлей… Но, по-моему, лучше тебе учиться. Я ведь уже сказал тебе: у тебя светлая голова!

Джевдету понравились слова адвоката, очень понравились. И кто знает, что бы он ответил, если бы в комнату не вошли Хасан и Кости. Но при виде их радостно улыбающихся лиц, он забыл об адвокате и его предложении. Бросился им навстречу, обнял сначала Хасана, потом Кости. Нежданные гости сели, придвинув стулья к столу. Джевдету хотелось, чтобы его начали расспрашивать. Одно их слово, и он покается им в своем легкомыслии. Но ни тот, ни другой не спешили с разговором. Пришлось вмешаться адвокату. Привычным жестом заложив руки за спину, он обратился к Джевдету:

— Ну так как, Джевдет, я жду ответа?

Тот исподлобья взглянул сначала на Кости, затем на Хасана. Перед ним был прежний Хасан — настоящий друг, такой, каким он его знал в тюрьме. Как бы там ни было, а работать вместе с ним — это самое лучшее, что можно придумать. Кроме того, Хасан даже словом не упрекнул его.

Все эти мысли молниеносно пронеслись в голове Джевдета. Он встал:

— Благодарю вас, аби, за вашу доброту ко мне. Но я хочу работать вместе с Хасаном на фабрике, хочу научиться какому-нибудь ремеслу!

— Ну вот и отлично! Главное — работать. Никакая работа не может быть постыдна. Знаешь, что стыдно?

— Что же?

— Стыдно, когда человек считает, что можно жить паразитом — за счет других.

Прямые, резкие слова адвоката больше не сердили Джевдета. Чувствуя, что, помимо воли, его губы растягиваются в радостной улыбке, он только сказал:

— Что было — то сплыло!

Вскоре все трое: Джевдет, Хасан и Кости, оживленно разговаривая, покинули контору адвоката.

Есть турецкая поговорка: «Стамбул что казан, а человек в нем половник». Много всякой всячины в кипящем, разноязыком, многомиллионном городе. Но не густо в нем счастья, трудно выловить кусок мяса в кастрюле, которую снимают с очага набрякшие рабочие руки. Не похлебка, а горе кипит в чугунке бедняка.

Не густо этого счастья и в семье маленького служащего Ихсана-эфенди. Он, в сущности, неплохой человек, но когда умирает его безропотная жена, он чуть ли не на следующий день женится на молодой и легкомысленной служанке. «Умерла твоя мать — ты остался сиротой, умерла твоя жена — обновилась твоя постель», — гласит одна из заповедей обывательской морали, которой Ихсан-эфенди следует всю жизнь. И вот итог его жизни — он обманут, обокраден, обесчещен, а его сын оказывается на улице.

Взрослым всегда кажется, будто дети растут у них на глазах. Но на самом-то деле наоборот — взрослые живут у детей на глазах. И жизнь, которую видят и в которой участвуют дети, а не словесные поучения формируют их взгляды, привычки, характеры и, следовательно, судьбу.

Маленькие герои романа «Преступник» живут в атмосфере постоянной мелочной, иссушающей душу грызни за удобное место, за кусок хлеба, где корысть возводится в принцип, где брань и сплетни — такие же постоянные спутники жизни, как грязь и невежество. Одно и то же они видят в тюрьме, куда попадает Джевдет, и в кабаках, где танцует Джеврие.