Шрифт:
Поблизости сидел кукуреччи [31] , доносился вкусный запах жареного мяса. Джевдет был голоден, но даже не подумал остановиться и перекусить. Храброму Томсону предстояло еще совершить не один подвиг. Комиссар послал за подмогой… К кинотеатру, завывая сиренами, подкатили полицейские машины… Томсон вынимает пистолеты и направляет дула на полицейских. Один против ста!.. «Бах-бах-бах-бах!» Полицейские падают, прижимаются к земле… А Томсон уже на мотоцикле! Исчезает с быстротой молнии… Гуд бай!
31
Кукуреччи — уличный торговец шашлыком.
Джевдет остановился на последней ступеньке Юксеккалдырыма. Взглянул на часы через витрину велосипедного магазина. Четверть третьего… А он еще ничего не ел. Надо что-нибудь купить. Но что? Как вчера — маслины с хлебом? А может быть, баранку, огурец или брынзу?
«Возьму маслин и хлеба, — решил он. — Поем у Галатского моста, а потом — на трамвай и в Султанахмед [32] ! Там ребята играют в футбол». Он тоже погонял бы мяч. Но куда деть лоток? И зачем только отец посылает его торговать? Как будто так можно разбогатеть!
32
Султанахмед — в старом Стамбуле район, прилегающий к мечети Султанахмед.
Поблизости сверкала на солнце витрина ресторана. За стеклом красовалась огромная рыбина с пучком петрушки во рту. На больших блюдах были разложены шашлыки, мясо, фаршированный перец, баклажаны, помидоры и разные сладости…
Джевдет вздохнул. Почему он не Храбрый Томсон? Тогда бы деньги были не нужны. Он смог бы взять что душе захочется. Кто стал бы спрашивать у него деньги? Уж, конечно, не хозяин ресторана!
— Бедняжка! — услышал он вдруг чей-то голос.
Джевдет обернулся. Рядом стояли молодые, богато одетые женщины. Одна из них ласково сказала:
— Говори, что тебе купить, малыш… Выбирай!..
Джевдет едва удержался на ногах. Улицы, огромные дома, магазины, трамваи — все поплыло перед глазами. Позор!.. Какая женщина решилась бы обратиться так к Храброму Томсону?
— Ничего не хочу! — почти крикнул он.
— Смотри, какой гордый!
— Даже слишком!
— Вот глупенький! Ну, как хочешь… Пойдем, милая…
Джевдет с ненавистью взглянул им вслед. За кого они его приняли? За нищего? Разве лоточник и нищий — одно и то же?
Он сжал кулаки. Нет, он не нищий и ни в чем не нуждается. Жано до того, как достал мотоцикл и уехал в Америку, тоже работал у торговца. Ну и что же?..
Он купил хлеба и маслин и спустился к Галатскому мосту. Некоторое время сердито смотрел на толпу спешивших к катеру людей. Нет, надо было ответить ей не так. Пусть бы знала, с кем имеет дело. Ведь он поедет в Америку, станет Храбрым Томсоном. Обязательно!..
Подошла маленькая худая старушка, купила у него английскую булавку. Сунув деньги в карман, Джевдет направился к левому плашкоуту моста. Здесь в прохладной тени он всегда обедал. Никто не мешал ему, не нарушал его одиночества. Но сегодня… Он едва поверил своим глазам. Да, это был он, парнишка, который только что стоял у витрины магазина музыкальных инструментов. В руках у него тоже были маслины и хлеб. Голубоглазый мальчик улыбнулся, обнажив два ряда белых зубов.
— Садись, — пригласил ой.
Джевдет снял лоток и сел рядом.
— У меня тоже хлеб с маслинами, — сказал он. — Я тебя знаю…
Мальчик с удивлением посмотрел на него:
— Да?..
— Видел на Юксеккалдырыме, у витрины магазина музыкальных инструментов.
— Правда? А что ж не подошел?
— Мы ведь не знакомы.
— Я очень люблю музыку. Знаешь, хочу стать первым тенором мира!
— Кем? Кем?
— Ну, певцом…
— Певцом?.. — переспросил Джевдет разочарованно. — А я буду Храбрым Томсоном. Вот кто настоящий герой!.. Ты не турок?
— Нет, грек. А ты?
— Турок.
— Как ты станешь Храбрым Томсоном?
— Поеду в Америку. Там все можно! Только бы туда добраться!
— Ха!..
Джевдет нахмурился.
— Не веришь? В Америке я буду сильным. Не смотри, что я сейчас такой… В нашем квартале я играл центра нападения.
— Играл? А сейчас?
— И сейчас мог бы, но…
— Отец есть у тебя?
— Да, а что?
— У меня нет отца.
— А мать?
— Мать есть. Да что толку! Если бы был жив отец!..
— Ну, нет…
— А вот да! Был бы у меня отец, разве я ходил бы с лотком?
Джевдет вздохнул.
— Не говори! Как раз отец и повесил мне его. Но виноват-то не он. Я знаю кто… Тебя как звать?
— Кости. А тебя?
— Джевдет.
— Кто же виноват?
— Мачеха.
Джевдет задумался. Они помолчали.
— Так что же, мачеха? — спросил Кости.
— Долго рассказывать… — махнул рукой Джевдет.
Катер отошел и теперь быстро удалялся. Джевдет не спускал с него глаз. Две остановки, и он пристанет в Джибали совсем недалеко от его квартала. Джевдет вдруг почувствовал, что ненавидит и этот катер, и грязную воду залива, и свой квартал. Там все чужие. Вот только Джеврие.