В камеру ворвались надзиратели. Оттащив Джевдета от Козявки, они надавали ему затрещин и поволокли в канцелярию тюрьмы. Привели туда и окровавленного Козявку. А когда спросили, из-за чего они подрались, арестанты встали на сторону пострадавшего и свалили вину на Джевдета. Козявка, мол, подошел к Джевдету и сказал: «Вставай, браток, убери постель, я подмету в камере». Джевдет обругал его. Из-за этого все и началось.

Как ни бились начальник тюрьмы и начальник охраны, Джевдет не проронил ни слова. Наконец, когда все попытки заставить говорить его оказались напрасны, Джевдет взял вину на себя: «Он давно ко мне приставал, вот и заработал!»

Его посадили в темную одиночку. Он должен был пробыть здесь неделю на одном хлебе и воде. Дабы неповадно было нарушать дисциплину!..

…Джевдет очнулся, услышав, как за дверью надзиратель несколько раз громко повторил его имя. «Что случилось? Или пришел отец?» Но если он и пришел, им сейчас не разрешат увидеться. Хасан ему как-то говорил, что штрафникам не разрешают свиданий. Его охватило беспокойство. Может быть, отцу сообщили о его драке с Козявкой. Что ответил отец? Наверно, сказал: «Этот мальчишка никогда не будет человеком. Он не умеет себя вести даже в тюрьме».

Надзиратель еще несколько раз произнес его имя и замолк. Значит, правда: ему не разрешат ни с кем видеться.

Беспомощно опустив руки, Джевдет бросился на постель и уткнулся лицом в одеяло.

Через некоторое время он услышал скрежет открываемого замка. Вскочил на ноги. Что это? Может быть, его все-таки поведут на свидание?

Дверь отворилась. На пороге стоял самый злой надзиратель — не случайно он был приставлен к одиночкам.

— А ну, выходи!

Джевдет вышел и последовал за надзирателем. Они миновали несколько коридоров, поднялись по лестнице и оказались у кабинета начальника тюрьмы. Джевдет догадался об этом по табличке, висевшей над дверью.

Он вошел… и не поверил своим глазам: рядом с каким-то незнакомым молодым человеком стояли Хасан, Кости и Джеврие! Джеврие бросилась навстречу и обняла его. Подбежали Кости и Хасан.

Начальник тюрьмы уже знал историю Джевдета. Поэтому он тоже был взволнован и молча переглядывался с адвокатом.

— Послушай, — прервал наступившую тишину начальник тюрьмы, — господин адвокат готов вести твое дело. Он пришел сюда, чтобы получить твое согласие. Что ты на это скажешь?

Джевдет поднял заплаканные глаза на адвоката и снова потупился.

— Это правда, что ты не брал денег из портфеля отца?

Джевдет вздрогнул. А вдруг отца заключат в тюрьму?

— Нет… — ответил он. — Я украл их и сжег!

— Неправда, господин начальник, неправда! — с жаром заговорил Хасан. — Он боится, что его отца снова посадят в тюрьму. А отец уже…

Хасан осекся.

«Зачем скрывать? — подумал начальник тюрьмы. — Теперь уже все равно».

— Отец твой умер, — сказал он. — Говори правду, сынок, и ты спасешь себя!

Что он говорит? Отец умер? Широко раскрыв глаза, Джевдет растерянно озирался по сторонам. Сделав несколько шагов к письменному столу, за которым сидел начальник тюрьмы, он остановился.

— Мой отец умер?

В комнате воцарилась тишина.

— Господин начальник, вы сказали, что мой отец умер? — снова спросил Джевдет.

Делать было нечего, и начальник тюрьмы повторил:

— Да, умер!

Все закружилось перед глазами Джевдета: стены, люди. Пытаясь удержаться на ногах, он схватился за край стола, потом медленно опустился на скамейку.

— Принеси воды! — крикнул начальник стоявшему у дверей надзирателю.

Джевдет никого не замечал вокруг себя: ни Хасана, ни Кости, ни Джеврие, ни адвоката. Его не радовала даже так неожиданно появившаяся возможность освобождения из тюрьмы. Отец, которого он, как ему казалось, совсем не любил, улыбаясь, смотрел сейчас на него из-за овальных стекол очков, словно хотел сказать: «Если бы я был жив, разве я не пришел бы к тебе, сынок?»

Джевдет машинально подписался под какими-то бумагами, взял свертки с едой, которые ему принесли, и вышел вслед за надзирателем.

Начальник тюрьмы отменил наказание, Джевдет вернулся в общую камеру. Мальчики были удивлены. И больше всех — Козявка. Ведь Джевдета посадили в одиночку на целую неделю!

Вскоре надзиратель принес постель и швырнул ее на середину камеры.

Джевдет бросил свертки с едой на пол и, опустившись на корточки возле стены, закрыл лицо руками. Сейчас он думал только об отце. С болью в душе вспоминал, как вызывающе он вел себя по отношению к нему после того, как в доме появилась мачеха. И ведь отец ни разу не наказал его!..

Джевдет почувствовал, что кто-то тронул его за плечо. Он обернулся. Это был маленький воришка — тот самый, что как-то звал во сне мать. Он ласково улыбался.

— Я постелил тебе постель, Джевдет-аби. Иди ложись!

Постель и в самом деле была разобрана.

Джевдет поднялся и, забыв про валявшиеся на полу свертки, упал на тюфяк.

Мальчуган перетащил свертки к постели Джевдета.

— Что, голова болит, Джевдет-аби? У меня есть аспирин.

Джевдет сел. Он вспомнил, как его самого защищал Хасан. Да, он больше не даст в обиду этого парнишку, которого Козявка бьет ни за что ни про что, заставляет играть в карты, курить гашиш.