Светлый эльф вручил Иорану защитный плащ и дал нам напоследок своё напутствие:

— Держитесь подальше от больших дорог и трактов, ближайшая пристань у восточных границ, — рукой он указал направление, — Ночью старайтесь идти под чарами невидимости. И, — эльф с улыбкой кивнул, — Желаю удачи.

Иоран галантно подал руку и помог мне устроиться верхом, а затем забрался на лошадь сам и пустил скакуна лёгким галопом.

Я оглянулась.

Взглянула напоследок на Пирамиду Солнца и, прощаясь, кивнула суровому монументальному строению.

Сама не знаю зачем.

Глава 33

Слабый огонёк на ладони задрожал, изогнулся, упрямо вильнул и погас — наставления Иорана помогали вернуть простые базовые умения. Я не помнила уроки магии, но мышечная память и отточенные пассы быстрее возвращали мне власть над огнём.

Сутки в пути почти без передышки и, вот, наконец, долгожданный привал. В лесу. И не было видно ему ни конца, ни края. Лес казался таким густым, что не пропускал ни единого луча солнца. Здесь даже днём дроу не приходилось использовать защитный плащ.

— Пора проверить, чем нас так старательно снабдили, — оставив лошадь щипать траву, Иоран заглянул в котомку.

Среди прочей снеди, нам милостиво предоставили широкий кусок брезента — шатёр из него не соорудить, но можно натянуть как тент и укрыться от дождя. Кроме того Триссна передала маленький сундучок со склянками и каждый фиал, — о, счастье, — завернула в мелкие клочки пергамента с названием и назначением микстуры.

Я принялась рассматривать сосуды со снадобьями и про себя ехидно усмехнулась — «от ожогов», «для быстрого заживления ран», «для крепкого сна», «от нежелательного бремени» — лекарь положила нам всего понемножку. Очень заботливо с её стороны!

В той же котомке эльф обнаружил книгу о Драконьей Долине, которую читал когда-то в Тхаэле.

Когда я успела захватить её с собой?

— Я думал, она потерялась! — дроу обрадовался находке как ребёнок, — История про героя, что попал во владения драконов и учился жить вместе с ними. Это самая интересная книга из всех, что я читал!

— Тссс, — шикнула я на эльфа, — Говорят в этом лесу шпионят дриады. Лучше не шуметь, внимания не привлекать и костёр, пожалуй, разжигать не будем.

До ближайшей пристани нам предстояло примерно три дня пути. Провиант мы разделили на равные части так, чтобы хватило на всё время странствия, напоили лошадь из ближайшего ручья и набрали воды во фляги.

Наскоро перекусив, свернули пожитки, водрузили на скакуна, чтобы при случае без промедления продолжить путь, а сами развалились под раскидистым деревом — всем, включая лошадь, требовался отдых.

Эльф приглашающе распахнул объятия, в которые я с готовностью нырнула. Утроилась уютно на плече у дроу и устало прикрыла веки.

— Поспи, Агнес, — Иоран потёрся носом мне о макушку, — Ты утомилась.

— Ты тоже не шибко бодр, — ответила я, — Мы можем дежурить по очереди.

— Спи, — эльф чмокнул меня в щёку, — В темноте от такого дежурного нет пользы. Твоё время — день.

Возражать сил не было. Я слишком устала, чтобы спорить и лишком вымоталась, чтобы геройствовать. Поцеловала любимого, поёрзала в поисках удобного положения и моментально погрузилась в сон.

Мы задремали оба.

Как бы Иоран не храбрился, он тоже выбился из сил. Всю дорогу управлял поводьями, укрывал нас чарами невидимости, напрягал свой острый слух с особым усердием.

Нас разбудил истошный вопль. Крик о помощи, да такой отчаянный, что птицы от испугу взметнулись вверх, покидая кроны деревьев, а наша лошадь громко заржала, исступленно мотая головой.

— Что это? — вцепилась я эльфу в плечо.

Мужчина.

Где-то недалеко от нас кричал мужчина. Драл глотку, орал, ругался на незнакомом языке.

— Нужна помощь, — шепнула я, — Кому-то нужна помощь…

—… и это его забота, — закончил за меня Иоран, — А нам стоило бы валить отсюда как можно скорее. Жуткое место.

Дроу потянул меня за руку, вынуждая подняться, и настойчиво подтолкнул к лошади.

Молча мы снова отправились в путь.

Полог невидимости укрывал нас от чужих глаз, но под копытами скакуна проминалась почва, хрустел валежник, ветви прогибались и хлёстко пружинили. Мы были невидимы, но не беззвучны.

Крик безымянного страдальца сменился стоном боли, шипением и поскуливанием. И чем дальше мы уходили от места стоянки, тем отчётливее слышали потерпевшего — тот несчастный, что попал в беду, оказался прямо у нас на пути.