Почтмейстер снова заглянул к нам на обратном пути - передать, что дед приедет со следователем и тот останется ночевать. Он сказал, что пастор норвежской церкви созвал целый совет, и на нем решили, что норвежцы не могут предоставить свое кладбище для мистера Шимерды.

Бабушка вспылила:

– Ну, если эти иностранцы так боятся чужих, придется нам, мистер Буши, устроить здесь американское кладбище; мы-то не будем так разборчивы! Я непременно добьюсь от Джошуа, чтобы весной отвели под кладбище место. Не хочу, чтоб норвежцы, если со мной что случится, судили да рядили, достойна ли я лежать среди их покойников.

Скоро вернулся дедушка, а с ним Антон Елинек и эта важная птица следователь. Он оказался добрым суматошным старичком, ветераном Гражданской войны, с пустым рукавом вместо руки. По-видимому, дело Шимердов представлялось ему очень запутанным, и он сказал, что, если бы не дедушка, он получил бы ордер на арест Крайека.

– Он так себя ведет, и топор так подходит к ране - вполне достаточно, чтоб его засудить.

Хотя было совершенно ясно, что мистер Шимерда покончил самоубийством, Джейк и следователь думали, что Крайека надо поприжать, раз он держится как виноватый. Крайек и верно перепугался до смерти, да и совесть, пожалуй, начала его мучить оттого, что он был так равнодушен к одиночеству и отчаянию мистера Шимерды.

За ужином мужчины ели, как викинги; напрасно я надеялся на то, что шоколадный торт, пусть уже и не такой красивый, сохранится на завтра, после второго круга от него не осталось ни крошки. Все горячо обсуждали, где похоронить мистера Шимерду; я заметил, что наши соседи чем-то встревожены и смущены. Оказалось, миссис Шимерда и Амброш хотят похоронить покойного в юго-западном конце своего участка, как раз под столбом, что отмечает угол. Дед объяснил Амброшу, что недалек тот день, когда огородят участки и начнут прокладывать новые дороги, тогда две дороги пересекутся именно в этом углу. Но Амброш твердил свое: "Ну и пускай!"

Дед спросил Елинека, нет ли у них на родине какого-нибудь поверья, что самоубийц надо хоронить на перекрестке дорог.

Елинек сказал, что точно не знает, хотя в Богемий был, кажется, когда-то такой обычай.

– Миссис Шимерда так решила, - добавил он, - я старался ее убедить, говорил, что соседям это не понравится, но она толкует одно: "Похороню его только здесь, пусть хоть сама буду землю копать". Пришлось пообещать, что завтра я помогу Амброшу рыть могилу.

Дед пригладил бороду и сказал рассудительно:

– Ну что ж, кому еще решать, как не ей. Но зря она думает, будто мы позволим себе когда-нибудь топтать землю над головой усопшего. Не бывать этому!

16

Мистер Шимерда пролежал мертвый в хлеву четыре дня, на пятый его хоронили. Всю пятницу Елинек с Амброшем рубили старыми топорами смерзшуюся землю - готовили могилу. В субботу мы позавтракали до рассвета и уселись в повозку, где уже стоял гроб. Джейк и Елинек поехали вперед верхом, чтобы высвободить тело покойного, вмерзшее в лужу крови.

В землянке у Шимердов мы с бабушкой застали только женщин; Амброш и Марек были в хлеву. Миссис Шимерда, сгорбившись, сидела у плиты, Антония мыла посуду. Увидев меня, она выскочила из темного угла и бросилась мне на шею.

– Ох, Джимми, - заплакала она, - что вы теперь думаете про моего бедного папу!

Она прижалась ко мне, я услышал, как бьется ее сердце. Я испугался, как бы оно не разорвалось от горя.

Миссис Шимерда, не вставая с чурбана у плиты, все поглядывала через плечо на дверь, в которую один за другим входили соседи. Все приехали верхом, только почтмейстер привез семью в повозке по единственной расчищенной дороге. Вдова Стивенс проскакала на лошади от своей фермы восемь миль. Мороз загнал женщин в землянку, и скоро в ней ступить было негде. С неба начал падать мелкий мокрый снег, и собравшиеся сразу встревожились, что опять разыграется метель; всем хотелось, чтоб похороны поскорее закончились.

Дед и Елинек пришли сказать миссис Шимерде, что пора начинать. Закутав мать а теплую одежду, подаренную соседями, Антония накинула наш старый плащ и надела кроличью шапку, сшитую для нее отцом. Четверо мужчин несли гроб с телом мистера Шимерды на холм, за ними плелся Крайек. Гроб был широкий и в дверь землянки не проходил, поэтому его поставили на склоне. Я тихонько вышел из лачуги посмотреть на мистера Шимерду. Он лежал на боку, поджав ноги. Тело было прикрыто черной шалью, голова забинтована белым муслином, как у мумии; из-под шали выглядывала рука с длинными красивыми пальцами - вот и все, что я увидел.

Миссис Шимерда положила на тело мужа раскрытый молитвенник, осенив его перевязанную голову крестным знамением. Амброш опустился на колени и тоже перекрестил отца, за ним Антония и Марек. А Юлька попятилась. Мать подталкивала ее к гробу и что-то говорила. Юлька опустилась на колени, зажмурилась, протянула было руку, но тут же отдернула ее и громко заплакала. Ей было страшно дотрагиваться до забинтованной головы отца. Миссис Шимерда схватила дочку за плечи и толкнула к гробу, но тут вмешалась бабушка.