О том, как прокормить троих растущих детей, старик не волновался. Наместник щедро платил за работу, результат которой будет виден только через десять лет. Но чем ближе они подходили к дому, тем тревожнее было мастеру. Он не знал, как отреагирует его внук на новое пополнение их семьи. Точнее он предполагал, что реакция будет, отнюдь, не радостной. Дома оказался только Шин Зе. Он легким кивком ответил на представление мастером Хейна, и продолжил заниматься тренировками. Бывший беспризорник внимательно наблюдал за Шин Зе во дворе.

— Надеюсь, ты никому не выдашь секреты моих тренировок, — весело сказал старик.

Хейн очень переволновался и быстро замотал головой.

«Возможно пройдёт время, и он начнёт разговаривать. Шин Зе тоже не особо общительный. Они должны поладить, а вот с…»

Мысль мастера была прервана появлением внука. Он возвращался со своей каждодневной прогулки в лесу. Обычно Шань Боу приходил угрюмый и весь запачканный грязью. Но в этот раз, на его лице была самодовольная улыбка, которая сразу же испарилась, как только он увидел Хейна. О том, что хайши не обучают своему искусству иноземцев, у Шань Боу вылетело из головы. Эмоции снова стали управлять им. Ноздри растопырились от тяжёлого дыхания, а руки начали немного трястись.

Хейн в ужасе подпрыгнул с порога, на котором сидел, и побежал в глубь дома в поисках спасения. Шин Зе прервался, с интересом наблюдая за Шань Боу, пока не заметил расстроенное лицо мастера. Тогда, начинающий мечник продолжил тренировку, будто ничего и не произошло.

— Кто это ещё такой?! — яростно потребовал ответа внук.

От такого тона старик на мгновение оробел. За всю свою жизнь он не припомнил, чтобы к нему так неуважительно обращались.

— Как ты разговариваешь со старшими?! — с металлом в голосе произнес мастер.

Это сразу произвело отрезвляющий эффект на Шань Боу. Ярость улетучилась, словно листва, подхватываемая стремительным ветром. Двор погрузился в напряженную тишину, прерывающуюся лишь взмахами палок Шин Зе.

— Прости, — едва слышно произнес внук.

— Я взял парнишку с улицы, чтобы он помогал мне по дому, пока ты пропадаешь весь день в лесу. Твои личные обиды на меня, не дают тебе право так себя вести.

Шань Боу опустил голову, пытаясь сдержать слезы.

— В мире много людей, которым намного хуже, чем тебе. Будь благодарен Небесам, хотя бы за то, что я ещё жив.

Старик понимал жесткость своих слов, но мальчик должен повзрослеть. И чем скорее, тем лучше.

— На сегодня хватит, Шин Зе. Иди в дом. Скоро будет ужин.

Ученик опустил палки на землю и прошёл мимо Шань Боу, на этот раз, даже не удостоив его мимолетного взгляда.

— И ты тоже, — поворачиваясь спиной сказал мастер.

Внук, не поднимая головы, повиновался.

Шин Зе очень хорошо мог определить, что чувствует человек, по изменению его внутренней энергии. Чем взрослее он становился, тем больше узнавал о природе людей. Они часто говорят обидные вещи про друг друга, врут, заискивают. Но Шин Зе видел все. Ему не нужны были слова. Его проблема была в отсутствии своих собственных чувств. В отличии от Шань Боу, он не ощущал какой-то несправедливости жизни или большой удачи. Взрослые обычно говорят: «На все воля Небес». Так Шин Зе и привык думать. Единственным моментом, когда он ощутил яркую эмоцию, был разговор с мастером о его настоящем обучении. Раньше, у Шин Зе не было ни мечты, ни планов, ни ожиданий. Но сейчас они появились. Все разом. И это вскружило ему голову. Первые свои ночи, проведённые в доме мастера, он не мог уснуть. Воображение рисовало ему картины будущего, где он с оголенным мечом скачет вперед, и вокруг размытыми силуэтами мелькают люди. В перерывах между тренировками, мальчик просматривал книгу про мечников. Читать он не умел, но находя в ней редкие иллюстрации, наполнял все большими деталями свои фантазии. Мастер обещал научить его чтению и письму, а еще познакомить с наместником. Между этими двумя вещами Шин Зе считал первое более полезным. Он знал, что наместник управляет их страной, но для чего им нужно встретиться не понимал.

У мальчика, которого привёл мастер, было странное имя и его энергетические потоки очень отличались от обычных. Шин Зе связывал это с тем, что Хейн был иноземцем. Он практически не отходил от мастера. Помогал ему с приготовлением еды, подметал пол, бегал на рынок за покупками. Оказалось, Хейн уже умел читать и писать, но при этом не разговаривал. С Шин Зе и Шань Боу он предпочитал лишний раз не пересекаться и не смотреть в глаза, но всегда поглядывал за тренировками. Спал, отдельно от мальчиков, в зале. Но у него имелся один странный ритуал. Наблюдая за иноземцем, Шин Зе обнаружил одну закономерность: каждую ночь Хейн выходил из дома, и откапывал, у подножия небольшого дерева во дворе, маленький камень. Он держал его некоторое время, а потом закапывал обратно. Такое поведение могло показаться странным любому, но для Шин Зе все люди были странными. Он не лез в чужие дела. А вот камень выглядел интересно. Даже не он сам, а энергия внутри него. Она перетекала в Хейна и возвращалась обратно. Шин Зе точно знал, что этот камень был у него, когда мастер привел его в дом. Он видел эту энергию под складками грязной одежды Хейна.

«Возможно иноземцы имеют свое особое искусство».

Подобная мысль отвечала сразу на многие вопросы для Шин Зе. Взрослые всегда говорили: «Иноземцы приезжают не только для торговли, но и для того, чтобы украсть секреты хайши». Возможно, они уже и достигли успеха, только будущему мечнику не было до этого никакого дела.

Мастер не думал, что этот день наступит так скоро. Сегодня к нему снова пришли люди наместника, но на сей раз старик взял с собой Шин Зе. Хано До, нынешний наместник, возжелал взглянуть на мальчика лично. Хотя похвастаться какими-либо успехами мастеру было ещё рано, он надеялся произвести хорошее впечатление своим учеником. Шин Зе не проявил никаких эмоций, когда узнал, куда они направляются. Это начало волновать старика.

«Я уже привык к нему, но для наместника его поведение может показаться странным».

За дворцом находился небольшой сад с маленьким искусственным озером. Здесь же росли самые необыкновенные деревья, которых больше нельзя было нигде увидеть. Их длинные ветви сплетались друг с другом, образуя древесную сеть, скрывающую сад от взора Небес. На таких деревьях вырастали цветки самых различных оттенков. У не привыкших, к таким ярким краскам, людей могло первое время рябить в глазах. В этом саду вили свои гнезда множество птиц, но были среди них особенные — личные питомцы Хано До.