Сегодня она узнала о своем старом знакомом много нового. Того, во что было сложно поверить. Но одно Соня знала наверняка: Гром не был трусом.

Прикусив губу, воровка кивнула и отступила в сторону. Девочки посмотрели на нее, как на предательницу.

Белка, понурив голову, протянула сумку с реликвией Грому. Но прежде, чем он успел забрать ее, Мышь преградила ему дорогу.

— Мы не можем отдать ее! Она нужна Братику! Потому что он обязательно спасется! Но без нее ему не дадут уйти из клана!

Глава банды пораженно замер. В хрупкой девочке, преградившей ему путь, чувствовалась решимость, способная остановить и быка.

— Дура! — в сердцах воскликнула Белка. — Из-за тебя мы все здесь ляжем!

— Но мы не можем отдать ее! — отрезала Мышь и вцепилась в сумку.

Но Белка не собиралась расставаться с единственным шансом на спасение. Началось перетягивание каната.

— Детский сад, — закатил глаза Алекс и шагнул к девочкам.

Гром тут же заградил своих людей.

— Не смей приближаться к ним.

— Или что?

Механическая рука мужчины запела сотней, тысячей воробьев. Из мелких трещин в бронзовом корпусе стали вырываться синие искры.

В чем-то Мышь была права. Так что, если их столкновение было неизбежно, то он попытается хотя бы выиграть максимум времени, чтобы остальные смогли сбежать с реликвией. Так думал Гром.

Печальная улыбка вдруг тронула его губы. Он оставил Вика, чтобы тот выиграл банде время для побега. Теперь Гром оказался на его месте.

Иронично.

— Ладушки, — наемник скрыл задорную улыбку оскалившимся респиратором, который приглушил его голос. — Всегда было любопытно, на что же способно стихийное демоническое ядро!

Алекс сделал один единственный шаг — и тотчас исчез.

Но на этот раз Гром был готов. Его тренированные глаза выхватили размазанное пятно. Он ударил перед собой рукой.

Возникнув в шаге от Грома, юноша ответил на удар. Их кулаки столкнулись.

Один — бионический, из сплава, которому не было равных во всем Нижнем Городе. Второй — механический, окутанный клубком синих молний.

Прогремел раскат грома, вспышка света озарила окрестности.

Капитан банды Кроликов пушечным ядром вылетел из подворотни. Прокатившись несколько метров, он распластался по мостовой.

Дыхание давалось с трудом. Любая попытка повешелиться отзывалась ударом молота по этой конечности.

И все же, стиснув зубы, Гром встал на четвереньки. С обреченностью он осмотрел свой протез.

Запястье было оторвано. Корпус смят и перекручен, как отжатая тряпка. Пневматический механизм локтевого сустава сломан, а выходные отверстия для пара повреждены. Любая попытка пошевелить протезом приведет к перегреву и взрыву теплового ядра.

Гром повернулся к подворотне.

Ударная волна от столкновения двух кулаков впечатала сражавшихся за сумку девочек в мусорный контейнер. Соня, судя по всему, ударилась головой и лежала без сознания.

Из подворотни, беззаботно насвистывая, вышел Алекс. Он сорвал с себя опаленный плащ.

Под ним оказалось тренированное тело в черной боевой одежде.

Наемник склонил голову набок и окинул Грома презрительным взглядом.

— Преславный Ярый! Ты реально надеялся на что-то с таким отстойным протезом?

Стоило мужчине пошевелиться, как Алекс одним шагом преодолел разделявшие их метры. Пнув Грома в живот, он подбросил его до уровня глаз. И ударом человеческого кулака отправил его в очередной полет.

Прокатившись по мостовой, Гром замер, пытаясь справиться с болью в животе и восстановить дыхание. Но противник не собирался давать ему передышки.

— Никчемное отребье!

Тяжелый ботинок прибил Грома к земле. Раз за разом он отбойным молотком обрушивался ему на спину.

— Признайся, тебя выкинули из Тайного Отдела! Потому что ты — конченный слабак! — насмехался наемник. — Тебе самое место в этой выгребной яме, которую вы называете “городом”!

Очередной пинок сломал Грому ребро. Он ощутил, будто тупой кинжал вонзился ему в грудь. Но он не сдавался.

Он пытался подняться. Получал удар и снова падал. Пытался схватить противника за ногу. Получал удар и снова падал. Но не сдавался.

Потому что ему было за что сражаться.

— Вот же шелудивый пес!

Алекс будто специально снял респиратор, чтобы показать презрительное выражение лица.

Очередной пинок вбил Грома в мостовую.

— Так не хочешь подыхать? — наемник занес ботинок над его головой.