— Лили, — ответила она и, смутившись, потупила взгляд. — Ты правда ничего не помнишь?

В ответ Виктор покачал головой.

— Обалдеть… — протянула Лили. — А про себя что-нибудь помнишь? Например, имя? Или любимый цвет? А помнишь, как однажды тебя подстрелили солью прямо в зад? Или как один мехарэкс чуть не откусил тебе ползада? Или…

— Хватит, — скривился бывший чемпион и жестом руки остановил словесный поток. — Я понял, что был тем еще любителем приключений. Но ни имени, ни фамилии не помню.

Малявка враз посмурнела.

— Витей тебя зовут. А фамилия… их нам некому дать.

Виктор удивился совпадению имени.

Тот чудик в шляпе постарался? Или это обязательное условие для перерождения?

От размышлений его оторвал взгляд девочки. В прежде ясных голубых глазах поселилась печальная, безнадежная пустота. Внутри бывшего чемпиона что-то всколыхнулось.

Вид маленькой девочки напомнил ему о голодных годах, проведенных за серыми стенами, на жесткой койке в окружении вечно грязных, вечно озлобленных, вечно грызущихся друг с другом брошенных детей.

— Это хорошо, — с ностальгической улыбкой заметил он. — Мы сможем выбрать их сами.

Лили подняла изумленные глаза.

— Точно! — и вскинула кулачки. Но затем, будто что-то вспомнив, она нахмурилась и окинула Виктора подозрительным взглядом. — Сыч изменился. Стал… другим.

Девочка задумчиво всмотрелась в темный коридор, из другого конца которого все еще доносилось жалобное хныканье врача.

Бывший чемпион уже собрался было сменить тему, как Лили обернулась и одарила его широкой, по-детски искренней улыбкой.

— Но Сыч все еще хороший!

Быстрее, чем он с больной ногой успел отпрыгнуть, малявка стиснула его в крепких объятиях.

От таких нежностей бывший чемпион опешил. Когда он последний раз обнимался не в партере с потным мужиком или не в постели с сексуальной красоткой? Просто так, из радости и заботы?

Наверное, никогда.

Не зная, что говорят в такие моменты, он похлопал шмакодявку по спине:

— Не нравится мне прозвище. Лучше называй по имени. Виктор… или просто Вик, — учитывая возраст нового тела, ему и вправда подходило что-то менее официальное.

— А можно “Братик”? — она подняла круглые, полные надежды глаза.

— Без разницы, — фыркнул Вик.

— Ура! — воскликнула девочка и прижалась еще сильнее. Похоже, отделаться от нее будет непросто. — Я тут подумала и поняла, что это ведь так круто, что Братик потерял память! Он сможет познакомиться со всей командой заново! И впервые увидеть Нижний Город!

Переполненная энтузиазма, шмакодявка сама потащила Вика к выходу.

— Команда? — зацепился он.

Она вроде бы упоминала еще и какого-то “капитана”…

— Да! “Кролики”! — закивала девочка. — Мы лучшая банда воров! Во всем Нижнем городе нам нет равных!

Это его не удивило. Все-таки у сирот было не так уж и много способов заработать на хлеб. Но впервые с момента пробуждения у него появилось плохое предчувствие.

— Козявка, не напомнишь, за что мне проломили голову?

Нога начинала приходить в норму, так что Вик вышел вперед и, распахнув двери выхода, шагнул наружу. Позади зазвенел колокольчик, а сквозь закрывающийся проем прошмыгнула малявка.

— Я не козявка! А побили тебя… из-за меня.

Кажется, она сказала что-то еще про то, что ее задирали, а Вик, который прежний Витя, вступился и за это получил по голове. Дальше бывший чемион уже не слушал. Его внимание поглотили улицы Нижнего Города.

Передо ним расстелился широкий проспект.

Тротуаров не было и в помине. Вместо них мощенные булыжником, побитые трещинами сплошные дороги. В некоторых местах виднелись воронки и ухабы, будто оставленные тяжелым снарядом пороховой пушки.

При этом витавший в городском воздухе запах почти подтверждал догадку. Это была едкая смесь из пороха, выхлопных газов, гнили, человеческого пота и даже крови.

Словно ежедневные перестрелки и убийства здесь были обычным делом.

Хотя, судя по отметинам на фасадах домов и заколоченным досками окнам без стекла, так оно и было.

По проспекту и дальше, по узким изуродованным улочкам, сновали, суетились, бегали, шастали и шныряли местные жители.

Все, как один, вонючие, бледные, худощавые, с голодными бегающими глазами. Вместо привычных Вику современных одежд штопанные тряпки, лохмотья и балахоны.