— Принесу вам прохладительные напитки, — сказала я, не позволяя мыслям заходить слишком далеко.

— Только не отвар из дурьей травы, — попросил Раймон, рассмеявшись. — Думаю, сегодня я и так буду спать, как младенец.

Тихий заразительный смех отразился от голых стен столовой и отозвался во мне ускоренным сердцебиением. Он же, как-то легко и непринужденно, разрушил толстую стену отчуждения, которую я тщательно выстраивала последний год. Ее просто не стало.

— Тогда обойдемся ягодным морсом, — сказала я и ушла в кухню.

Только там поняла, что широко улыбаюсь.

Вернее, это обнаружила Тара. Встав у меня на пути, она ласково коснулась моего лица полными пальцами и прошептала:

— Анни, наконец-то.

Я удивилась, а она подмигнула и, ни слова не говоря, развернула меня к зеркалу, висящему на стене.

— Видишь? — шепнула Тара, поглаживая мое плечо. — В твоих глазах снова сверкают смешинки, Анни. Так что я беру свои слова назад.

— Какие слова? — спросила я, рассматривая собственное отражение. Такое же, как всегда, только… счастливее?

— Про «мордашку», — пояснила Тара. — Этот твой лорд — молодец. Не зря ты привела его сюда. Я думаю так: если он не станет для тебя надежной опорой, то побудет мостиком, через который ты перейдешь через реку Грусти. Да?

Наши взгляды в отражении встретились. И Тара поиграла бровями, добавляя едва слышно:

— Он, конечно, не мой Питт, но в общем-то тоже ничего. Позвала ты бы его проверить скрип твоей кровати…

— Моя кровать никогда не скрипела, — нахмурилась я.

— Вот именно, — кивнула Тара. — А у счастливых девушек…

— Хватит! — прервала ее я, краснея. — Мне нужно отнести мужчинам морс.

— Неси, неси, — одобрила мой план Тара. — А я погрею ужин. Ты только всех на него не зови. На всех не хватит!

Я бросила на Тару строгий взгляд, и она, сделав честнейший взгляд, сказала:

— Ужина не хватит, Анни. Там только на двоих. Так что, я поеду с работягами, а ты уж накорми Рауля. Остальных мужиков и так дома встретят и накормят.

— Раймонда, — исправила я Тару.

— Как скажешь, — кивнула горе-сводница. — Хочешь пригласить Раймонда? Пусть будет он. Дай-ка посмотрю, что у тебя есть?..

Злилась ли я на Тару за столь откровенные намеки на интрижку с лордом? Немного. В то же время, я понимала — в ее словах есть зерно истины. В Глубинки приезжало не так много новых людей. Всех местных я знала давно и не представляла отношений с ними. Сама уехать не могла…

Так что, скоротечный роман с Раймондом выглядел в моих мыслях все более привлекательным… Вот только, чем больше я думала о возможности допустить подобное, тем сильнее нервничала и трУсила. Одно дело — допустить мысль о любовных отношениях без обязательств, и совсем другое — понять, как к ним прийти?

Сам Раймонд мне в этом вопросе не помог.

Стоило рабочим закончить с полом в доме, как лорд попрощался, запрыгнул в их телегу и укатил, устало привалившись к деревянному бортику. Хотя Тара сообщила ему, что нагрела ужин, и тот ждет в кухне. Но после ее слов Раймонд лишь быстрее засобирался.

С мужчинами уехала и помощница.

Я вышла их провожать и долго еще смотрела вслед, гадая, что сделала не так? В конце концов меня нашла Варя, принявшаяся жевать подол платья. Пришлось забыть о любовных терзаниях и вспомнить о бытовых нуждах. Накормив и заперев в загоне козу, я в гордом одиночестве съела остывший ужин и отправилась спать, запрещая себе любые мысли о «мордашке». Он ясно дал понять, что наше общение закончено.

Так я решила ночью. А утром вновь проснулась от его смеха под окнами.

Какое-то время я лежала в постели и продолжала прислушиваться. Показалось? Нет. Раймонд что-то обсуждал с рабочими. Снова. И смеялся. И вновь пришел, не спросив меня, нужно ли это. Признаться честно — я была ему рада, но показывать этого после вчерашнего побега не собиралась.

Одевалась в то утро особенно придирчиво, что осознала лишь после пяти примерных платьев. Все они были недостаточно хороши, чтобы подчеркнуть мои достоинства перед тем, кого я собиралась холодно игнорировать.

Шестое платье — белое в черный горошек — оказалось тем самым. Легкомысленное по расцветке, прекрасно обрисовывающее совершенства фигуры, но при этом достаточно длинное и закрытое. На голове я заплела замысловатую косу, после чего решила, что это слишком, распустила ее и, тщательно расчесавшись, спустилась.

Оставался пустяк — сохранять спокойствие и проявлять вежливую отстраненность, граничащую с холодным недовольством. Но все пошло не так с самого начала.

— Доброе утро, Аннабель, вы чудесно выглядите, — сказал мне Раймонд с таким восхищенным видом, будто я ему действительно нравилась.