Есть действительно хотелось, и очень. Нутро скрутило в голодном спазме, а во рту аж слюна набралась от одного лишь упоминания о еде.

— Не Марья, а Марьяна. Дверь, кстати, можно поджечь, — просипела Левина, сглатывая вязкую слюну. — И пить тоже хочется.

— Дверь нету смысла трогать, она снаружи листами жестяными обита. Ты, вестимо, можешь дыру проплавить, но потом в голодный обморок рухнешь. А я, коли попытаюсь тебя поднять, рискую рядом прилечь. Недалеко убежим. Иное что-то измыслить надобно. Целительский дар — он супротив людей да зверей хорош. А супротив остального — огненный. Нам друг друга держаться надо, — вынесла вердикт старуха и посмотрела на собеседницу почти ласково.

— И что нам теперь, ждать, пока кто-нибудь за нами не придёт? Ведь неизвестно, сколько ждать!

— Воистину то неведомо, — задумалась целительница и принялась перебирать пальцами длинные бусы, что скрывались под лохмотьями платья. — Тогда я лягу, а ты голоси, что померла я. Только стражники ко мне подойдут, тут я их, молодчиков, и шарахну. А ты, главное, сиди и трясись.

Марьяна Ильинична подняла с пола остатки кандалов и приладила на запястья, там где рваный рукав открывал тонкую руку. Второй рукав — с чудом уцелевшей кружевной оборкой — натянула пониже, до самых пальцев, а руку обмотала цепью. От соприкосновения с металлом огонь внутри словно замер, затаился. Колдовать теперь Левина если и смогла бы, то разве что совсем немного, с натугой.

Дукуна скрючилась на своих нарах, подтянув колени к животу. Глаза остались открытыми, но странно остекленели, из приоткрытого рта потянулась ниточка слюны.

— Вы же живая? — на всякий случай уточнила Марьяна.

— Мёртвая! — язвительно ответила целительница и затихла, замерев.

Стало тихо. Где-то за стеной зашуршали то ли другие пленники, то ли крысы.

— Нет, ну как есть дура. Ты голосить-то будешь, что я померла? Или чевой ждёшь? — возмутилась вдруг Дукуна, а Левина подскочила на месте и заорала во всю мощь своих лёгких:

— Старуха померла!

Мелодичный девичий голос разнёсся по каземату. Никакой реакции не последовало.

— Тут пленница окочурилась!

И снова в ответ лишь тишина. А потом где-то вдалеке жалобно завыли и заплакали.

— Стража! Ау! Заберете старуху мёртвую!

Ни звука.

— Подохла ваша колдунья! — надрывая горло, кричала Марьяна.

Но чувствовалось, что Ора к ору была непривычная. И лёгкие слабоваты, и голосовые связки не тянут. Эх, была бы Марьяна Ильинична собой, сейчас бы так на охрану рявкнула, они б мигом перед дверью нарисовались, голубчики.

В общем, орать пришлось долго. Девушка охрипла, осипла и, кажется, заработала себе ангину. Голод то и дело скручивал желудок, но поделать ничего было нельзя. Не трухлявую солому же есть? И даже воды в проклятой камере не было. Видимо, не знакомы местные князья с Женевской конвенцией о содержании пленных.

Когда Марьяна уже почти потеряла надежду на приход охраны, в дальней части коридора послышались шаги.

Событие тринадцатое

Если вы открыли банку с червяками, единственный способ загнать их обратно — это взять банку побольше. Первый закон динамических систем Зимерги

К двери кто-то подошёл.

— Старуха померла! — изо всех сил просипела Марьяна и отскочила от двери, когда в той неохотно заскрипел отпираемый замок.

Тяжеленная створка двери распахнулась и бахнула по стоящему в углу ведру. Нечистоты с задорным бульком расплескались по камере. Хорошо, что Левина успела отпрянуть достаточно далеко. Она забралась на нары и спиной вжалась в замшелую влажную стену, всем своим видом демонстрируя ужас на грани обморока. На всякий случай.

В проёме показалось трое здоровенных детин, одетых в одинаковые коричневые рясы длиной до колена, из-под которых торчали коричневые же штаны. Обросшие то ли длинной щетиной, то ли короткой бородой, постриженные под горшок, неумытые и слегка прыщавые — они, тем не менее, походили на цирковых силачей — настолько могуче выглядели. Какой же у них рост? По два с лишним метра?

Вдруг Марьяна осознала, это не они большие, это она теперь маленькая и смотрит на них не с привычной высоты ста восьмидесяти сантиметров, а с роста Оры, который был хорошо если метра полтора. В прыжке и на ходулях. Надо же, как тяжело быть низенькой!

Обрясенные детины склонились над Дукуной, которая не просто не подавала признаков жизни, а выглядела почившей ещё в прошлые выходные. Но стоило послушникам-инквизиторам протянуть к ней пугающего размера руки-оглобли, как она с неожиданной прыткостью вцепилась сразу в троих. Полыхнуло светом, сияние словно взорвалось и на мгновение ослепило. Марьяна зажмурилась, но поздно — перед глазами поплыли противные красные круги.

Раздался грохот — это первый детина, падая, приложился головой сначала о нары, а потом об пол, до крови разбив лицо. В общем, совершил удачное приземление. Со вторым повезло меньше — он повалился на первого и почти совсем не пострадал. Третий же упал и хорошо, и плохо. С одной стороны, удачно — до влажного хруста приложился о каменный пол затылком, а с другой — выпал в проход и теперь мешал закрыть дверь. Нет, есть преимущества в маленьком росте — падать с него не так высоко.