— Ты думаешь, что эта пила решит вопросы? Нет, и не думай! Нам нужен наш инструмент!

— Ладно, ладно! Я думаю, что патруль уже прошел далеко вперед. Давай еще разок пройдемся вдоль дороги. И, быть может, нам удастся найти сумки с инструментом.

— Ты же не видел этих сумок в руках у патруля? — с надеждой в голосе спросил Окит.

— Я не смотрел в их сторону, боялся, что заметят. Или меня, или то, как шевелится трава, — объяснился я.

Парень понимающе кивнул, и мы вернулись на дорогу. Запасов воды у меня имелось достаточно, а перед тем, как выйти на очередные поиски, телегу мы спрятали получше и запрягли Мечту обратно. Пила уже лежала в телеге.

— Я точно помню, что это было где-то неподалеку, — начал Окит, скрывая волнение разговором ни о чем. — Не дальше. И не ближе. Отец был прав, это где-то здесь, — он вдруг вышел из травы. — Была ночь, нас напугал вой и крики, лошадь встала на дыбы. Сумки свалились — вероятно, порвался ремень, — тут он зажмурился. — Точно помню, она стояла в тот момент вот так… — и Окит указал на свою часть дороги и потом повернулся к ней спиной, копируя позу лошади отца в тот момент. — Давай сюда, вдвоем лучше поиски пойдут.

Я перешел на его сторону, и мы пошли на расстоянии метра друг от друга, внимательно глядя под ноги. Так наши шансы были в два раза выше — если Окит помнил, как именно свалились сумки. Или же равны нулю, если зад лошади смотрел в другую строну.

— Ох уж эти патрульные страху нагнали, — заговорил я, когда обнаружил, что мы уже довольно долго идем молча. Бесплодные поиски мне тоже действовали на нервы.

— И не говори, — коротко ответил Окит и снова умолк. Я продолжил:

— Но ты слышал, они — такие же люди. Простые, как мы с тобой.

— Слышал, — еще короче ответил Окит.

Я понял, что сейчас он не намерен поддерживать разговор. И просто пошел рядом. То, что мы считали «поблизости», нашлось почти в полукилометре к северу. В местах, где лесопилку было видно лишь отдаленно, зато старая мельница в отдалении от дороги и окруженная старыми заросшими полями, виднелась довольно четко.

— Нашел! — едва не закричал Окит. — Вот они! — он наклонился и с видом победителя вскинул над головой массивные кожаные сумки. Довольно тяжелые, судя по их виду.

— И быстрее назад, к лесопилке! — воскликнул я.

Мы выскочили на дорогу и бросились бежать. Трусцой, просто для того, чтобы добраться побыстрее, но не устать.

Я все равно устал, хотя бежал, стараясь не тратить силы попусту. Возле телеги я едва дышал. На такие марафоны я еще не был готов. А тренироваться было некогда.

Окит закинул инструмент в телегу.

— Давай, пару минут подыши, а потом поедем. Если сразу же сядешь или ляжешь в телеге, тебе от этого только хуже будет.

— Кто это… тебе… сказал? — спросил я, упираясь ладонями в бедра. Дыхание не восстановилось до сих пор.

— Все говорят, — ответил Окит и пояснил: — если ты резко меняешь что-либо: бросаешься бежать без разминки, или ложишься после бега, или после того, как целый день работаешь лопатой идешь под холодную воду — быть беде. Не сразу, быть может, после второго, третьего или пятого раза — твое тело скажет тебе «хватит». И очень грубо.

— Похоже, ты в школе очень хорошо учился, — выдохнул я. Потом вдохнул, задержал дыхание, чтобы остановить сердце, которое бешено колотилось в груди. Не помогло и я выпустил воздух из легких, заставив насос гонять кровь еще быстрее. — Ну вот…

— Ну вот… — проговорил Окит.

— А чего это мы тут прогуливаемся, господа хорошие? — за своей спиной я услышал голос патрульного. — Почему прячемся? Неужто сбежать хотим?

— Да никуда мы и не хотели бежать, — вяловато начал Окит, но тут же отступил поближе к телеге.

Вообще расстановка сил у нас получалась не слишком выгодная. Два патрульных, один из которых хотя бы сидел когда-то работником в банке, заходили на нас с обеих сторон.

Окит стоял спиной к телеге, я был на пару шагов впереди — когда я услышал голос постороннего, то успел разве что обернуться.

Не из травы, а с высоты моего роста патрульные уже не казались такими грозными. Они носили кожаный доспех, но видом чуть более продвинутый, чем у Конральда. Если у него в основном была толстая кожа, то здесь элементов имелось куда больше. И смотрелся доспех куда внушительнее.

Для сравнения, Конральда кожа как будто бы обтягивала, делая его похожим на куклу. Никаких рельефов, ничего внушительного, ничего подчеркивающего или фальшивого. Как, например, у древних римлян.