Два батальона, в которых насчитывалось семь стрелковых и одна гренадерская рота были вооружены гладкоствольными фузеями — но бумажные патроны в сумка имели конические пули-«наперстки». Да и было их вдвое больше от прежнего — шестьдесят вместо тридцати — царь Петр со своими генералами осознали всю мощь ружейных залпов. Так что ружья просто унифицировали по калибрам в полках, для относительного единообразия, с централизованным обеспечением боеприпасами.

Время нарезного стрелкового оружия придет лишь в следующем 19-м веке, сейчас смысла нет — невозможно создать унитарный патрон с капсюлем, и магазинную винтовку к нему!

А вот артиллерия совсем другое дело — полупудовый «единорог» на полторы версты шрапнельный снаряд забрасывает, а если большой угол придать, то обычную осколочную бомбу в двадцать фунтов весом на две с половиной версты забросит. Именно их сейчас на русских заводах и отливали — только они могли метать увесистые боеприпасы, что диктовали новую тактику. Трехфунтовые пушки полковой артиллерии оказались не нужными, их было решено заменить на четверть-пудовые единороги, которые могли стрелять не только ядрами и картечью, причем весом втрое большим, но и разрывными гранатами. К тому же в каждом полку одна рота являлась гренадерской, в которую отбирали физически крепких и рослых солдат. Вот те получили на вооружение кроме фузей, защитные кирасы и каски, ручные бомбы и мортирки для их метания на две сотни шагов, похожие на небольшие ружья. Вот только приклад нужно было опирать в землю, или прижимать локтем к боку — отдача была мощная, ведь система весов как в ротный довоенный миномет, фактически того же предназначения.

Кавалерия тоже претерпела реорганизацию — в драгунском полку остались четыре эскадрона, в пятом собирали рекрутов для обучения. Лучшие стрелки вооружались похожими на пистолеты короткими штуцерами кавалерийского образца, с приставными прикладами. Для данного времени самое настоящие «ноу-хау». Тем более нарезка стволов делалась дорнами, здесь такой способ был пока неизвестен, и секрет по приказу царя тщательно оберегали — Петр Алексеевич сообразил, что технологиями со всеми европейскими странами делиться категорически противопоказано — будет против тебя и обращено. Имелись также укороченные фузеи для драгун, и мушкетоны для стрельбы картечью. Однако кроме драгун формировались полки легкой конницы — по примеру венгерских гусар.

Тяжелой кавалерии почти не имелось — всего лишь один полк панцирной конницы по образцу польских «крылатых гусар». Слишком дорогое это удовольствие, и коней подходящих статей крайне мало. Потому новоявленные кирасиры числились в гвардии, и то всего три эскадрона. Зато конная артиллерия была создана ударными темпами — фельдмаршал Меншиков оказался одним из лучших кавалерийских военачальников, и моментально оценил все перспективы сопровождения легкими «единорогами».

Флот получал из Тулы отливаемые из дешевого чугуна карронады, однако брак на производстве был чуть ли не тотальным, и грозные указы царя не приносили должного результата — одно из трех орудий оказывалось негодным. Зато полторы сотни этих смертельно опасных для любого деревянного судна штуковин значительно усиливали артиллерийскую мощь. На «Гото Предистинации», флагманском корабле Петра Алексеевича, на верхнем деке вместо восьмифунтовых пушек поставили равные по весу 24-х фунтовые, а взамен восьми фальконетов 12-ти фунтовые карронады. Вес бортового залпа флагмана увеличился почти вдвое, достигнув шестисот фунтов — с пистолетной дистанции, сойдясь с врагом вплотную, русские корабли получалив схватке неоспоримое преимущество. Однако потребуется лет десять, не меньше, чтобы перевооружить так оба флота…

— До Константинополя осталось полсотни верст, два дня марша, ваше высочество, — Меншиков был как всегда бодр и весел. — Гонцы прискакали — с града турки бегут в жутком страхе, войск на нашем пути нет. Я приказал генералу Боуру с «корволантом» вперед идти, сам командовать им буду. Мало ли что турки в Константинополе учинят — дома пожгут, али христиан вырежут?! Дозволь с драгунами вперед уйти?!

— Отправляйся, Александр Данилович, то дело спешное. Возможность будет, самого султана плени. И на Дарданеллы пару бригад с пушками сразу отправь — на берегу батарее поставить нужно.

— Мне о том мин херц уже отписал — там Васька Кормчин делом тем и займется. Так я скачу, ваше высочество?!

— Действуй, фельдмаршал — впереди Константинополь, бери сей святой град на шпагу, изгони басурман, и твое имя войдет в историю! И станешь подобен своему македонскому тезке!

Пошутив вслед ускакавшему «полудержавному властелину», Стефан только вздохнул — он прекрасно понимал, что Меншиковым движет не только честолюбие, но в большей мере корыстолюбие…

Вооружение русской конницы времен Петра Великого, и ее «ахиллесова пята» — достаточно взглянуть на «средство передвижения»…

— Сколько же этот сукин сын нахапал, если только царю Петру на четыре миллиона добра и денег отдал, и лично мне «лимон» отстегнул?!

Стефан кхекнул, понимая, что «светлейший» хапанул немало, раз армии, от солдата до генерала сразу годичное жалование выплатили, да еще эти награды немаленькими суммами подкреплялись. Понятное дело, что Петр Алексеевич, скуповатый от природы, держал все выплаты под контролем, а ему «доить за вымя» Данилыча было дело привычное. Но тот действительно отличился, успев захватить Царьград, где уже вовсю пошла резня христиан — османы привычным образом реагировали на поражения. Вот тут османы и поплатились — двадцать тысяч разъяренных драгун моментально перевернули ситуацию и показали кто в городе отныне хозяин положения. Тем более, зрелище прибитого к воротам константинопольского патриарха и развешанных на крючьях и усаженных на колы клириков добавило им звериной ярости — и пошло, и поехало, «обратка» прилетела!

Стефан посмотрел на огромный собор Святой Софии, где царь Петр Алексеевич неделю тому назад объявил о принятии под свою державную руку империю ромеев, им же восстановленную. «Миропомазание» на царствование произойдет позже, когда архиереи выберут нового патриарха, причем это произойдет не только в Константинополе, но и в Москве, где император, да уже полновластный автократор, повелел созвать Поместный Собор и выбрать патриарха Московского и всея Руси.

После долгих размышлений Стефан пришел к выводу, что это во благо — раз церкви автокефальные, то восстановить патриаршество более чем важно, пока в Москве местоблюститель престола митрополит Стефан Яворский обретается при князе-кесаре. И сговора не будет, а император над ними — в православии власть светская всегда превалирует и поддерживает церковь. К тому же ситуация сейчас изменилась — христианство превратилось в государственную религию, а потому станет одним из инструментов государственной политики. А это главное — что было завоевано османами, должно быть возвращено, если там единоверцы во множестве.