Я же всю дорогу думал.

"А не устроиться ли мне смеха ради в спецшколу тайной стражи?

Уверен там меня искать точно не будут.

Вот они обалдеют когда узнают кого запустили в святая святых".

Покрутившись по узким улицам, остановились перед двухэтажным домом с вывеской на которой была изображена пивная кружка и надпись на общем «Харчевня».

«Охренеть как креативно, кабак названный кабаком».

Надолго задерживаться в этом вертепе безудержной фантазии мы не стали, Раер снял номер, у явно знакомого ему хозяина, один на всех, оставил фургон со своими попутчиками в Харчевне и прихватив меня отправился в кадетскую школу.

Школа оказалась целым комплексом зданий, со своим парком, и это в центре плотно застроеного

города, и немаленькой территорий, обнесенной трехметровой каменной стеной.

Почти без задержек Раер прошёл три поста охраны, везде показывая какую-то железную бляшку. Через пятнадцать минут мы сидели в аскетичном кабинете заместителя директора школы.

Зам оказался высоким седым мужчиной с чапаевскими усами, тоже седыми, несмотря на казалось бы приличный возраст взгляд имел ясный и очень тяжёлый. Кроме благородной седины мужчина, также обладал званием центуриона и несколькими наградами за храбрость.

Только через пару минут наблюдений за героем прошлых войн я понял, почему его правая рука затянутая в чёрную перчатку неподвижна. У центуриона Палия Триария просто не было правой руки, до самого локтя, вместо неё был искусно сделанный протез.

После взаимных приветствий и прочих расшаркиваний, что обычно происходят между старыми друзьями, которые давно не видились, перешли к делу, причём опять говорили на харати. На предложение зачислить меня в школу посреди учебного года, да ещё и без документов Триарий в восторг не пришёл и вообще всячески открещивался от такой чести в основном упирая на мой недостаточный возраст. И только когда Раер, напомнил ему о каком-то долге, Палий с кислой миной согласился.

После чего последовал краткий рассказ о моих незаурядных способностях, судя по скептическому выражению на лице центуриона, не слишком то и поверил в мой гений.

Правда это не помешало ему воткнуть в меня свой свинцово-подавляющий взгляд, я же с детской непосредственностью болтал ногами и пялился на блестящие медали на его груди.

— Кадет Бася!

Прорычал Палий, видимо ожидая, что я как минимум подпрыгну на стуле от испуга, но его надежды не оправдались, с открытым ртом я смотрел как сияют его награды.

— Вопросы есть?!

— Конечно! А трудно протезом в носу ковырять?

Лицо Триария побагровело, в какой то момент мне показалось, что его сейчас хватит удар, на соседнем стуле корчился Раер тщетно стараясь сдержать рвущийся из него хохот.

Кончилось всё вызовом дежурного и отправкой меня в казарму. По случаю учебного дня в огромной комнате с рядами аккуратно заправленных кроватей было пусто.

«Меняют миры, времена, а солдатские казармы остаются почти без изменений».

Пожилой легионер без пальцев на левой руке выдал мне постельное бельё, матрас и тонкое одеяло. Одним мимолетным взглядом оценил мои стати и добавил несколько комплектов нижнего белья, кадетской формы, и портянок. Получился мешок немалых размеров. После получения «вещевого довольствия», появилась здоровенная бабища в чине декануса и повела меня в термы, оказывается здесь так называли баню, хотя от бани в этом огромном каменном помещении был, только пар и горячая вода. Отмыв меня до скрипа, потащила к местному брадобрею, по правилам школы всех, только что поступившись обривали налысо, независимо от пола, делалось это в целях гигиены, так как большинство попавших в школу были беспризорниками. Едва оказавшись в цирюльне, я упёрся отказавшись расставаться со своими кудрями. На самом деле мне было плевать на лысину, причина моего упрямства была в другом, являясь героем высокого ранга я обладал сверхпрочным телом, причём это в полной мере относилось и к моим волосам. Обыкновенный человек был просто не в силах выдернуть даже один волосок с моей головы.

Деканус нахмурилась и попыталась задавить бунт грозным взглядом, мне было фиолетово, а местами, так даже пофиг.

Нахмурившись в ответ я надул щеки и сжав кулачки расставил локти в стороны, что бы казаться шире. Хотя даже в таком случае я был меньше её ноги.

Видя, что меня не бояться надул щеки сильнее.

К счастью для школы и города силу применять ко мне не стали, померившись со мной взглядами и щеками, женщина сдалась и тихо ворча повела меня в столовую. В огромном зале со стенами из серого камня, заполненном рядами длинных столов и скамеек меня накормили невкусной кашей, после чего вернули в казарму и предоставив самому себе, приказали ждать.

Вечером в казарму вернулись кадеты, около двух сотен девушек от двенадцати до восемнадцати лет, переговариваясь и смеясь, центурия расползлась по своим местам.

«Оказывается я здесь ещё и самый маленький».

Подумал я мрачно разглядывая этот инкубаторский цветник, в одинаковой чёрной форме.

Почему-то я ожидал, что ко мне непременно подойдут местные авторитеты, чтобы сразу показать мне моё место, поэтому настраивался на сложную драку, единственная сложность которой это случайно не зашибить такого «авторитета».

И действительно как только меня обнаружили нагло лежащего на кроватке ко мне сейчас же направилась девушка со знаками эвоката (сержанта, хотя это не совсем так). Несмотря на юность «трепетная лань» обладала гренадерским ростом и борцовскими плечами.

Не вставая с кровати приготовился драться, но вместо словесного наезда или хотя бы пинка по кровате, суровое лицо сержанта неожиданно расплылось в умильной улыбке.

— Ой, какая ты крошка!

Воспользовавшись моей растерянностью меня схватили на руки и стали трепать за щеки и слюнявить мне лицо. Скоро вокруг меня собралась огромная толпа из девушек и девочек и я буквально пошёл по рукам, чтобы всё было не зря тщательно ощупал самые выдающиеся груди, за что меня, только по щекотали.