«Млять»!

На мгновение ноги онемели и перестали слушаться, но только на мгновение.

«К гадалке не ходи, позвоночник повредила».

— Deyja!

Пронзительный вопль наполненный торжеством и яростью оглушил меня. Рванув меч в сторону, героиня буквально рассекла меня пополам.

Сморщившись от боли в опять разрубленых рёбрах, лёгких и повреждёном позвоночнике, всадил обе руки ей в бёдра. Как оказалось это была ошибкой.

— Да когда же ты сдохнешь! Чудовище!

Короткий меч героини тускло сверкнул и отрубил мне левую руку по локоть.

— Ай! Моя ручка.

Извернувшись, зубами вцепился в правую вооружённую руку Боргилд, помогая себе оставшейся рукой с хрустом вырвал огромный кусок мыщц, вместе с сухожилиями, обнажив лучевую кость.

Меч зазвенел упал на оплавившийся камень мостовой.

«Ну вот и всё, без своей железки, ты мне не противник».

Пробилась холодная мысль, через багровую пелену ярости.

Ударом головы в живот опрокинул окровавленную и обессиленную Боргилд на спину и в приступе бешенства принялся рвать её тело зубами, торопливо глотая вырванные куски мяса.

Очнулся, я только когда Элька схватила душу героини. Это было нечто яркое и огромное как звезда, и яростно сопротивляющиеся,

совместными усилиями мы затянули душу Боргилд в наш внутренний мир.

— Сладко! Сладко!

Прилетел от Эльки вал образов и эмоций, моя напарница времени зря не теряла и отложив «недоеденных» магов и героев, принялась за героиню. Я тоже пару раз лизнул, стальной шарик души золотой героини.

«Похоже мы её будем есть целый год, а то и несколько».

Как не хотелось мне остаться и «полизать» Боргилд, как бы странно это не звучало, но реальность требовала моего присутствия.

Поднявшись с истерзанного тела героини я огляделся, город лежал в руинах.

«Как после ядерного удара».

На такую мысль меня навели руины каменных домов, оплавившихся словно восковые свечи.

Как не странно но пожаров почти не было, редкие дымы, практически не мешали отличной видимости. Гроза вызванная Боргилд, с её смертью, прекратилась.

Едва сдерживая слезы подобрал свою маленькую, бледную ручку и приставил её на место, но чуда не случилось, рука не приросла.

Стараясь не думать, о том, что возможно я навсегда останусь одноруким, оторвал подол от своего и так изорванного платья и помогая себе телекинезом примотал предплечье к культе. Из остатков ткани связал косынку и подвесил руку на шею.

Вернувшись к своим вещам обнаружил, что от моего мешка осталась кучка пепла, в котором лежат абсолютно целые серебряные медальоны героев. Остальные вещи обратились в прах.

Сундук постигла та же участь, но к счастью золото никуда не делось, а просто превратилось в лужу расплавленного металла. Потыкав пальцем убедился, что золотая лепёшка с вкраплениями мусора достаточно застыла для переноски, отковырял её от мостовой.

Вернулся к телу Боргилд, но увы ни денег, ни каких нибудь ценностей у неё не было. Зато на шее нашёлся золотой медальон.

«Надо же, не знал, что золотые герои, тоже носят медальоны».

При внимательном рассмотрении, оказалось, что медальон именной.

«Боргилд Асульф №4».

Лаконичная надпись подтверждала личность погибшей.

— Интересно, а где ещё один герой.

Пробормотал я.

— Допустим номер один Попрыгун, так как по слухам он самый старший из всех. Вторым наверняка был покойный Гроин Крушитель, а кто же тогда номер три? Очень надеюсь, что этот неизвестный герой давно умер.

Активно используя заклинания телекинеза, вместо левой руки, связал всё медальоны, включая и медальон Боргилд, в браслет и надел на правую руку.

Подобрал её нелепый меч-коротыш, вместе с поясом снял ножны с кошачьим мехом и обернувшись вдвое нацепил на себя.

Покрутив головой убедился, что больше здесь поживиться нечем, бросил прощальный взгляд на кучу мусора на месте храма Спатиума и пошёл искать город поцелее.

Интерлюдия.

Резиденция императора.

Норман Октавиан был подавлен.

Потеря элитной группы ликвидаторов, которая одна могла заменить несколько легионов, была серьёзным ударом по военной мощи Империи.

«Как же так вышло»?

Терзаемый извечным вопросом император почти не слушал подробного доклада начальника тайной стражи о случившемся сражении.

Неожиданно дверь в кабинет императора распахнулась и в неё вошёл бледный с испуганным лицом, низкорослый человек не определённого возраста, единственный разумный во всей империи имевший право входить к императору без стука и в любое время, бессменный секретарь и сподвижник Нормана Октавиана.