Проворчав что-то нечленораздельное себе под нос, Горец пошёл за мной. Пока шли, наткнулись на случайный отряд двуногих.

— О! Ещё одни приключенцы, — сказал Горец, когда их приметил.

— Нет. Уж-ж-жин, — ответил я и выскочил к двуногим.

Напрыгнув на первого, бью лапой по голове сдавливая и голову, и шлем. Идущего за ним краснокожего, бью хвостом в лоб. Третий попытался вскинуть арбалет, как получил стрелой в грудь. Он пошатнулся, а затем бахнул взрыв, и подкопчённый человек отлетел под дерево. На этом стычка и закончилась.

Пока я перекусывал, Горец быстренько проверил у двуногих содержимое карманов и сумок. Пока он это делал, что-то мычал.

— Хрум-хрум. Что делаеш-ш-шь?

— Напеваю.

— Напе… ваеш-ш-шь?

— Ага.

— Не пр-р-р-равильно ты поёш-шь.

— Почему?

— Потому что не пр-р-равильно.

— А как правильно?

Проглотив кусок, поднимаю морду:

— Вот так: Ша-а-а-а-а, ри-и-и-и-и, ри-и-и-и, ха-а-а-а-а-а-а-а, ра-а-а-а-а-а-а, ша-а-а-а-а! — понёсся над лесом мой чудесный голос. А Горец почему-то аж голову в плечи втянул и зажмурился.

— Всё, всё, всё, хватит! — воскликнул Горец, махая руками.

— Во! Хрум!

— Раш, твоими песнями только паническую атаку наводить! — навис он надо мной. Не отрываясь от еды, поднимаю взгляд.

—?

— Забей. И не пой. Ешь молча.

— Чавк-чавк.

Так, перекусив, мы вернулись к химере. А дальше, я сидел на жопке и смотрел за тем, как Горец укладывает оторванную мною голову в мешок.

Закончив с целью охоты, он вернулся в замок. На этот раз я никуда не ходил, а просто ждал его, лениво позёвывая и ожидая этот… как его… «Деликатес», во!

— Ну вот и всё. Можно идти дальше, — сказал Горец, вернувшись.

— А вкусняш-ш-шки? — не понял я.

— Возьмём в городе. Деньги есть, так что всё будет.

— Тогда я пойду в гор-р-род с тобой, — говорю прищурившись. А то он опять вернётся без них.

— Э-э-э-э… ладно.

Дорога до города, как и до замка прошла с огромной для меня пользой. Я учился у Горца всему, ловил всё о чём он говорил буквально на летё. С его слов мы затронули и терминологию, и математику, географию и немного лингвистику. Потом как-нибудь он обещал рассказать мне о такой штуке как руны, и письменность. У-у-у-у-ух, теперь-то я буду понимать, что там карябают двуногие в своих этих… как их… бумажках!

Но в один прекрасный момент, лес просто закончился и нам открылся вид на город. Я аж на жопку сел, от удивления. Вот это ло-о-о-огово-о-о. Какое же оно огромное! А я всё думал, почему так можно двуногими пахнет. Теперь-то всё понятно.

— Рашик, — окликнул меня Горец.

—? — поворачиваю к нему мордочку.

— Напоминаю. В городе главный я. Ферштейн?

— Ты гр-р-р-р-равный. Что такое фер-р-р-р-рш-ш-штейн?

— Это «понятно» на другом языке. У разных двуногих разный язык. Ты привык к одному, и учишься на нём говорить, но на самом деле языков много. Гномий, орочий, язык демонов, и много-много какой ещё.

Мои глаза в ужасе округлились.

«К-как много? Какой кошмар… как они друг с другом только общаются?!»

— Да. И окраина города, это тоже город. То есть вот с этого момента, конкретно сейчас, я главный, — Горец указал под себя пальцем.

Молча киваю.

— От меня ни на шаг, — повысив голос, добавил он.

Киваю.

— Сейчас я нарисую на тебе символ. Он будет обозначать, якобы ты мне принадлежишь, потом если что сотрёшь, — вынув уголёк, он начертил у меня на плече какие-то закорючки. — И ещё, лучше не говори.

—?

— В смысле совсем не говори, пока я не разрешу.

— ?!

— Понимаешь, Раш, ты монстр.

— Я с-с-с-сталкер-р-р-р.

— Сталкеры тоже монстры. А монстрам говорить не положено. Ты видел хотя бы одного разговаривающего по нешему?

Кивок.

— В смысле?!

— Я.

— Кроме тебя.

Качаю головой.

— Ну вот. Так что, если ты будешь говорить, это вызовет переполох. Постарайся быть милым и глупым.

— Х-х-х-хор-р-р-рош-ш-шо.

— И вообще. Пожалуйста, разговаривай только когда мы наедине вдвоём. Далеко не все люди здраво отреагируют на то, что ты в принципе можешь говорить.

«Так вот оно что!» — осеняет меня. — «Так дело не в том, что я говорю что-то не так. А в том, что я вообще не должен говорить, по их мнению! А я — то думал…»

— Раш?

Киваю, подтвердив, что всё понял. А сам думаю о том, что мне срочно нужно научиться писать! Уж если я буду писать, тогда меня не будут бояться, ведь правда?

— Ну ладно. С богом, — Горец зачем-то поправил свою тряпочку на голове, вздохнул, и первым пошёл к городу. И чего это он? Не пойму.

Пристроившись рядом, осматриваюсь. Раскинувшиеся поля с какими-то кустами и ягодами на них. А на полях люди. Много-много людей.