— В каком смысле?

— Кевин и еще парочка таких же отморозков изнасиловали Скарлетт, надеясь, что после всего они убьют ее и никто никогда не узнает об этом преступлении. Только я вернулся чуть раньше. В моей машине сидела молодая ведьма, которую я вез на допрос, но в тот день, по какой-то нелепой случайности, я забыл дома документы и оружие, поэтому, прежде чем ехать в управление — вернулся домой. Когда я зашел в дом, Скарлетт все еще была жива. Двое охотников держали ее, не давая вырваться, хотя к тому моменту она уже не сопротивлялась, а Кевин заливал спермой ее разбитое до неузнаваемости лицо.

Мне показалось, что кровь заледенела и перестала бежать по моим венах. Я слишком часто сама видела подобные ужасы, но слышать такой спокойный голос Чада было мучительно. Ярость вырвалась и накрыла меня плотной тьмой, окутывая, словно стараясь защитить от тех кошмаров, которые были способны совершить люди. Сердце загрохотало в ушах. Я пару раз моргнула, в попытке обуздать тьму, а затем севшим от злости голосом спросила:

— Они мертвы?

— Да, Аманда, — вздохнул Чад. — Только убил их не я.

— Но…

— За ведьмой пришли ее сестры, — все таки же спокойно пояснил пастор. — А когда они услышали мои крики из дома, то почему-то не сбежали, а пришли на помощь. Человеку, который вез одну из них в тюрьму. Охотнику на ведьм. Они ворвались в дом и спасли мне жизнь. Вот только для Скарлетт было уже слишком поздно.

Чад сделал еще парочку стежков и отрезал нить, кончик которой остался торчать у меня из шва.

— Они убили Кевина и его дружков, убедились в том, что я жив и ушли. А я остался один в своем доме, со своей мертвой женой, убитой охотниками, и убеждениями, которые больше ничего не стоили.

— Что было потом?

— Я обрел Бога, Аманда, — улыбнулся Чад. — Помогаю охотникам, по мере сил, и знаю, что ведьмы не есть абсолютное зло.

— Ваша религия учит убивать ведьм.

— Я сказал, что обрел бога, — хитро прищурился Чад. — К религии он не имеет никакого отношения.

Я хотела спросить его еще о многом, но в этот момент на кухню вошел Лиам.

— Вы закончили? — сухо поинтересовался охотник, не глядя на меня.

— Да, — кивнул Чад. — Тебе стоит поспать, — обернулся он ко мне, вытирая руки полотенцем.

— Райану нужно сменить повязки, — подойдя к столу и взяв в руки бутылку с виски, бросил Лиам Чаду.

— Сейчас зайду к нему.

Чад улыбнулся мне, в затем вышел из кухни, оставив нас с Лиамом вдвоем. Охотник вертел в руках бутылку, словно не мог решить — выпить из нее или выкинуть ее в помойку. Все еще держа ее в руках, Лиам развернулся, но я схватила его за запястье. В первый раз мне не хотелось оставаться одной. Не хотелось, чтобы мысли в голове свели меня с ума. Все во что я верила, что с чем я жила триста лет — сейчас грозило превратиться в прах.

— Ты знал про жену Чада? — с трудом сглатывая, спросила я Лиама.

— Да, — он развернулся ко мне и прищурился. — Но я говорил — это не моя история.

— Почему он ничего не сделал?

— В каком смысле?

Я выпустила запястье Лиама из своей руки и встала со стула, неловко покачнувшись. Охотник на секунду замешкался, а затем шагнул было вперед, но я, поняв его намерение, покачала головой и ухватилась за стол. Я не беспомощна. И я в состоянии устоять на ногах.

— Не знаю, — запоздало ответила я на вопрос Лиама. — Убить охотников? Сжечь Управление? Сделать хоть что-то…

— Аманда, — выдохнул Лиам. — Ты отомстила за смерть своей семьи?

Охотник прошел вглубь кухни и носком отодвинул выдвинул один из стульев, стоящих около стола. Он удивлял меня. Я чуть не убила его, он чуть не потерял брата и лишился сестры. Но в его глазах читалось смирение, очень похожее на то, что я видела в глазах пастора. Может быть именно это имел ввиду Чад, когда говорил, что к боли привыкаешь?

— Отомстила, — наконец, ответила я, отходя к окну и отодвигая почти черную от пыли штору в сторону.

— Тебе стало легче?

— Стало, — я выпустила штору из рук и резко обернулась. — Когда я убила каждого из них, то почувствовала невероятное облегчение. Будто камень упал с души! Знаешь, как легко мне стало дышать?

— Ты врешь, — холодно улыбнулся Лиам. — Я знаю, как однажды ты говорила Райану о том, что месть не приносит облегчения.

— О, вы отлично делает с братом вид, что спите, — съязвила я.

— Я пытаюсь тебе сказать, что Чад понял это раньше, — не обращая внимания на мой тон, продолжал Лиам. — То, что мест ничего не меняет. Он оказался умнее чем мы. Чаду не пришлось мстить, чтобы понять бесполезность этого.