Из этих слов мог Збышек заключить, что мысль пойти за старого короля девушке не была отвратительна. Его это сильно удивило, так, что в течение какого-то времени он молчал.

– Да, – ответил он потом серьёзно, – меня послали увидеть вас. Вы не боитесь стать супругой уже престарелого короля?

Девушка опустила глаза.

– У меня здесь не будет лучшей судьбы, – произнесла она. – Дядя достаточно меня любит, княгиня не любит, жизнь у меня тяжёлая.

Она вздохнула и выразительно посмотрела на Олесницкого, а этот взгляд означал: Заберите меня отсюда.

После минутного раздумья она нетерпеливо защебетала:

– Быть может, дядя меня поэтому вам отдаёт, чтобы иметь при короле свою служанку. Угадываю в этом его мысль, но так как она и вам может прийти, мне вам срочно нужно было поведать, что ничьей служанкой я не буду, а кому поклянусь в верности, тому её сохраню.

Поверьте мне, – прибавила она с сильным выражением, – старый король будет иметь во мне друга, не врага.

Сказав это, Сонька тревожно посмотрела на Фемку и, отступив на шаг, дала выйти сначала из костёла Збигневу, который, минуту подумав, попрощался с ней и вернулся в замок.

Она осталась там ещё на какое-то время, она хотела, чтобы Олесницкий первый дошёл до замка.

У двери комнат, которые он занимал, собрались придворные его свиты; узнав о том, что предназначенная на роль королевы женщина пошла в костёл, они хотели её увидеть, приготовились выйти на дорогу, когда будет возвращаться, и посмотреть на свою будущую государыню.

Среди этих юношей был Хинча из Рогова; он принадлежал к придворным Ягайллы; был из тех, кто носит в гербе оленьи рога и крыло грифа, а клич имеет Дзялоша. Отец его, той же фамилии, был послом в Литву к Ягайлле, и был ему мил, поэтому и сына король потом взял на свой двор, а оттого что парень был энергичный, весёлый и смелый, забавное слово приходило к нему легко и во всяком более смелом деле был быстрый, – Ягайлло его любил.

И как обычно с самыми маленькими людьми в лесу на охоте и в замке легко находил общий язык, так и Хинчу себе присвоил и им прислуживался, давая ему много говорить себе, а часто и выпрашивать много.

Молодому, уставшему от сидения на одном месте юноше, когда он услышал, что Збигневу отбирали придворных, захотелось тоже совершить это путешествие.

Поэтому вечером он вкрался в королевскую спальню и, припав к ногам Ягайллы, начал его полусерьёзно, полусмеясь просить, чтобы разрешил ему ехать в Литву.

– Милостивый король, – сказал он, – всему свету известно, что вы отправляете Збышка, чтобы посмотрел на жёнку для вашей милости. А что клеха в этом понимает? Ему они все омерзительны, потому что они на женщин, как на сатану плюют. Разрешите мне ехать, а я так рассмотрю и опишу, точно нарисованную привёз.

Хинча легко этим подкупил добродушного короля и тот назначил его в посольство Збышки.

Таким образом, во главе этих придворных, что ждали будущую королеву, стоял он, нарядный, красивый, молодой, смелый и любопытный, готовый подвергнуть себя хотя бы шишкам, лишь бы увидеть княжну. Поэтому на дороге из костёла в дом он выбрал себе такое место, чтобы можно было по возможности дольше смотреть на Соньку и хорошо её разглядеть.

Он только не рассчитывал на то, что и Фемка, и она, по русскому обычаю, так обвязали себе лица, что едва можно было разглядеть их глаза. Зато его и весь двор Олесницкого она, возвращаясь из кафедрального собора, могла видеть, а во главе его в поле её зрения должен был попасть Хинча, потому что выглядел красиво и нарядно.

Он же, чуть-чуть увидев чёрные огненные глаза, должен был этим ограничиться. Однако он был слишком опытен, чтобы, разочаровавшись в этом, после неудачной попытки отказаться от достижения цели.

Фемку, которой не было нужды слишком усердно скрывать от людских глаз своё увядшее лицо, Хинча увидел и хорошо её запомнил. Не было ловчее него человека, чтобы втереться в доверие к женщине… и хотя тут женские терема были суровей отделены и охраняемы, Дзялоша не отчаивался в том, что сумеет приблизиться к старой воспитательнице и заключить с ней хорошее знакомство.

Целые дни у него были свободны, и ему казалось, что он может позволить себе больше, чем другие, когда и он был королевским послом, хоть и не признанным.

Кружа по замку, как человек несведущий и чужой, он знал, что безнаказанно мог заблудиться. Поэтому он блуждал, заглядывал, пока не увидел Фемку, идущую через двор. Он смело подскочил к ней, потому что отваги ему было не занимать. Час был поздний и сумеречный, а во дворах достаточно пусто. Расспрашивая и прикидываясь глупцом, Хинча очень ловко разболтал, что был придворным короля, что перед отъездом Ягайлло поручил ему хорошенько рассмотреть княгиню.

Фемка попалась на это и, чуть поколебавшись, привела в свою комнату, в которой никого не было, дабы поговорить более свободно. Весёлый и смелый Хинча, когда не мог сказать правду, умел помогать себе ловкими сказками, и больше говорить, чем знал.