– Сигизмунд никогда ни нашим и ничьим другом не будет, – выкрикнул Витовт. – Этого человека нужно знать, одно золото может его получить, а этим ни ты, ни я не сможем обеспечить его досыта.

И Витовт повторил отчётливо:

– Корибут пойдёт в Чехию.

Испуганный Ягайлло молчал.

– Я не могу это позволить, – сказал он.

– А я этому мешать не хочу, – ответил Витовт. – Мы не ксендзы и папское дело нас не интересует.

Ягайлло снова закрыл себе уши.

– Знать об этом не хочу, знать не хочу, молчи! – воскликнул он резко. – Мне нужен папа для моего брака, чтобы его подтвердить.

– А мне тоже, чтобы я тебе Соньку дал, – воскликнул Витовт. – Ты должен на Корибута закрыть глаза.

– Ни о чём знать не хочу! – повторил король.

Витовт иронично рассмеялся.

– Но я также не буду разглашать перед светом, что отправил его, – сказал он весело, – я также его отрицаю, хотя доволен, что это королевство, которое вырвал у нас из рук твой Збышек, может, вернём через Корибута.

Король вздохнул.

– Папа и король Римский – это великая мощь, – шепнул он грустно, – мы с ними бороться не можем. У римского епископа всюду среди нас есть свои подчинённые, его слуги держат костёлы, монастыри, земли, людей, ну, и совести. Мы должны слушать!

Они долго молча переглядывались.

– Ни себя, ни меня к делу Корибута не примешивай, – начал грустно Ягайлло. – Ты не можешь его поддерживать.

– Я не хочу его удерживать, – прервал князь.

Ягайлло спросил о крестоносцах, с которыми, похоже, Витовт был в более тесных и доверительных отношениях, чем раньше.

– Мне снова придёться объявить им войну, – прибавил он, – а ты должен идти со мной.

Князь вовсе не показал, что ему это не понравилось.

– Я к крестоносцам равнодушен. Они слабее и стараются меня получить. Я хочу ими воспользоваться, а сломим их, тем лучше. Я их не отталкиваю, но защищать и прикрывать не буду.

Витовт знал, что более длительный разговор на эту тему Ягайлле будет невыносим, омрачит его и оттолкнёт, таким образом, сделав то, что хотел, то есть объявив королю об экспедиции Корибута, он пытался прояснить его нахмуренное лицо.

Ягайлло в страхе, как бы он от него не требовали больше, чем безразличное и пассивное поведение, говорил уже об отъезде из Трок и необходимости приготовления к свадьбе.

Для того, чтобы развеселить его, чтобы он мог посмотреть на Соньку и порадоваться, Витовт два раза её приводил. Король смотрел на неё и забывал о бремени царствования и короны.

В последний день пребывания в Троках, когда уже о Ко-рибуте вовсе речи не было, неожиданно перед самым расставанием король объявил Витовту:

– Ты знаешь, что я обещал королю Римскому подкрепление против чехов, и пошлю ему пять тысяч человек.

Витовт принял это холодно.

– Если тебе не жаль их потерять, – сказал князь, – делай, как решил. Я бы ему и одного человека не дал. Это не помешает Корибуту идти также в Чехию, а когда там твоих людей встретит, пусть не обращает внимания, что они поляки.

Они поглядели друг на друга, Ягайлло погрустнел. Витовт сносил все крайности положения с ясным лицом. Всем умел пользоваться.

Во время свидания с Сонькой, когда Ягайлло с ней прощался и надевал ей на палец обручальное кольцо, прося, чтобы была ему верной спутницей, княжна громким голосом обещала ему это.

С Рождества до Масленицы оставалось не так много времени для приготовления к свадьбе. Король спешил, чтобы, устроив самые срочные дела, вернуться в Литву. С Витовтом они рассавались радушно, в прекрасном согласии и договорённости. Ягайлло действительно не хотел знать о Корибуте, но о его походе не рассказал панам и мешать ему не собирался. Олесницкий о нём не знал. Во время отъезда из Трок он хотел ещё вступить с королём в противостояние по поводу брака, но король не говорил о нём. Поэтому он отложил разговор об этом на дорогу, заключив, что, когда Витовта не будет, король будет послушнее. Он в этом разочаровался. При первом упоминании о Соньке, Ягайлло отвечал сухо:

– Брак решён.

Олесницкий замолчал.

– В Кракове, – сказал он после паузы, – без разрешения папы никто не заключит брака.

– Найдутся такие, которые мне в нём не откажут, – забормотал король.

Прелат уже не раздрожал своего пана сопротивлением. В конце концов ему пришлось смириться с этой упрямой фантазией старика, грозной только ему самому, чтобы в более важных делах стать тем сильнее. Это было его мнение, а мнение Олесницкого почти всегда в совете было решающем. Все охотно согласились с тем, чтобы королю не сопротивляться и не мешать.

С некоторой опаской смотрели в будущее, но это было уже неизбежным.

В дороге король постоянно был занят браком. На всё соглашался, осыпал милостями, требовал только, чтобы ему в этом послужили. Отправив в Краков людей за тем, что было нужно, он охотился в Вонгровской пуще.

Оттуда послы и гонцы постоянно ездили то в Новогродок, который назначили место крещения и брака, то в Краков, откуда должны были стянуть людей и подарки, двор и разные вещи.

Краковские паны, следуя примеру Олесницкого, готовились поклониться молодой королеве, хотя не были к ней расположены.