— Ждет типчик, товарищ Малоней? При колбаске с песком или без нее?

— Говорит, его фамилия Джексон, — поделился высокородный Малоней, перелистывая страницу.

Псмит тут же его покинул.

— Товарищ Джексон! — сказал он с видом отца, к которому вернулся блудный сын. — Этот день надо записать в календаре самыми золотыми буквами. Откуда вы взялись?

Майк, очень загорелый и в отличной форме, отложил газету.

— Привет, Смит, — сказал он. — Я вернулся утром. Завтра у нас игра в Бруклине.

— Какие-нибудь важные дела сегодня?

— Никаких, А что?

— Дело в том, что я намерен взять вас с собой навестить товарища Джервиса, которого вы, без сомнения, помните.

— Джервиса? — с недоумением повторил Майк. — Никакого Джервиса я не помню.

— Проберитесь мысленно назад сквозь джунгли прошлого. Вспомните посещение комнаты товарища Виндзора…

— Кстати, а Виндзор где?

— В тюрьме. Ну, так в тот вечер…

— В тюрьме?

— На тридцать дней. За зверское избиение полицейского. Однако подробности позже. Вернемся к тому времени. Неужели вы не помните джентльмена со лбом, только-только достаточным, чтобы отделять волосы от бровей…

— Ах, кошатник? Ну конечно…

— Как вы весьма справедливо заметили, товарищ Джексон, кошатник. Не знаю ни одного человека, который продержался бы больше двух минут против вас, когда надо сразу попасть в цель и уловить суть ситуации. Натура товарища Джервиса может обладать другими сторонами, даже множеством сторон, но сегодня я хочу навестить его именно как кошатника.

— А зачем? Для чего ты к нему пойдешь?

— Не я, а мы, — поправил Псмит. — А это я объясню за легким завтраком, который, надеюсь, вы разделите со мной. Напряжение жизни журналиста таково, что я уже слышу, как ткани моего организма требуют восстановления. По устрице и стаканчику молока где-нибудь за углом, товарищ Джексон? Так я и думал. Так я и думал.

— Я там читал «Уютные минутки», — сказал Майк за столиком. — Вы действительно над ними поработали. Воспоминания Кида Брейди — горячая штучка.

— Обжигающая, товарищ Джексон, — согласился Псмит. — Однако, к несчастью, они обошлись нам в боевого редактора.

— Что-что?

— Мы так прославили товарища Брейди, что у него нет отбоя от матчей. Сегодня он должен был покинуть нас и отправиться в Уайт-Плейнс тренироваться перед встречей с неким мистером Вудом, мастером быстрых перчаток большой известности.

— Но боевой редактор вам зачем?

— Он нам необходим, товарищ Джексон, абсолютно необходим.

— Без шуток? Кто-нибудь взбрыкнул из-за ваших статей?

— Взбрыкнул? Достаточно сказать, что один критически настроенный читатель пустил пулю мне в шляпу…

— Черт! Быть не может.

— А другие загнали меня на крышу и продержали там почти час. Бесспорно, они взбрыкнули, товарищ Джексон.

— Только подумать! Да рассказывай же!

Псмит вкратце изложил события последних недель.

— Но послушай, — сказал Майк, когда он закончил, — почему вы не обратились в полицию?

— Мы упомянули о происходящем избранным блюстителям закона. Они проявили кое-какой интерес, но не желание с энтузиазмом ринуться нам на помощь. У нью-йоркского полицейского, товарищ Джексон, как у всякого великого человека, есть свои причуды. Если вы подойдете к нью-йоркскому полицейскому и предъявите ему подбитый глаз, он внимательно его осмотрит и отдаст должное искусству подбивателя. Если вы вздумаете настаивать, он заскучает и скажет: «Тебе что — мало? Проваливай!» Совет этот здрав и заслуживает, чтобы ему следовали. Нет, поселившись в этом городе, я приобрел привычку самому о себе заботиться или прибегать к помощи частных лиц. Вот почему я хотел бы, чтобы вы в случае вашего согласия навестили со мной товарища Джервиса. Он человек с большим влиянием среди той части населения, которая примеривается сокрушить наши теменные кости. Я даже не знаю, кто бы мог превзойти его в этом. Если только мне удастся заручиться поддержкой товарища Джервиса, все будет тип-топ. Если вы достаточно подкрепились, не двинуться ли нам в его направлении? Кстати, в ходе нашей беседы, возможно, возникнет необходимость указать, что вы числитесь среди самых выдающихся из ныне живущих наших кошачьих знатоков. Вы не возражаете? Так не забудьте, что в вашем английском доме вы держите семьдесят четыре прекраснейшие кошки, главным образом ангорской породы. Усекли? Ну, так в путь. Товарищ Малоней снабдил меня адресом. До Ист-Сайда конец неблизкий. Я бы взял такси, но это могут счесть вульгарным. Доберемся пешком.

Мистера Джервиса они нашли в его лавке на Грум-стрит, где он был занят интеллектуально — смазывал лапы кошки сливочным маслом. Он взглянул на них и принялся негромко застенчиво напевать.

— Товарищ Джервис, — сказал Псмит, — вот мы и встретились снова. Вы меня помните?

— Не-а, — ответил мистер Джервис, прервав мелодию в середине такта, и вновь ее продолжил.

Псмит стойко перенес разочарование.

— А! — сказал он снисходительно. — Бешеная суета нью-йоркской жизни. Как она сегодня стирает с ретины образы, запечатленные на указанной ретине всего лишь вчера. Вы разделяете мое мнение, товарищ Джервис?

Кошачий знаток сосредоточился на очередной лапе и ничего не ответил.

— Прекрасный образчик, — сказал Псмит, поправляя монокль. — К какому именно семейству фелис доместика, иначе кошки домашней, он принадлежит? По цвету шерсти это чудесное животное больше всего напоминает неаполитанское мороженое.

Мистер Джервис осведомился недружеским тоном:

— Чего вам надо? Ясно? Если хотите купить птичку или змею, почему так прямо и не скажете?

— Упрек принят, — сказал Псмит. — Мне следовало помнить, что время — деньги. Я зашел отчасти как коллега и младший партнер товарища Виндзора…