– Но мы ведь его еще не тестировали, возможны внештатные ситуации.

– Да куда уж внештатнее? Хьюстон, просим разрешение на применение SLI-J4.

– Одну минуту, я должен посоветоваться с инженерами… Добро, Ланкастер, разрешение получено. Уделите особое внимание настройкам. Да и вообще будьте там предельно осторожны.

– Спасибо за заботу, Хьюстон. Без сарказма. Будем начеку.

– Как думаете, сколько уже времени объект находится около вас?

– Точно сказать не можем. Система его не засекла. Да и мы не сразу его увидели, бортинженер случайно заметил. И всё же, очень странно, почему мы его видим, а электроника нет.

– Мы отправили запрос на корректировку наших ближайших спутников слежения. Возможно, они смогут что-то прояснить. Что там со сканером?

– Идет загрузка системы… 87%… 95%… Система загружена. Сканер готов к работе, прошу разрешения на активацию. Пора пощекотать таракана лазером.

– Действуйте, Ланкастер, удачи.

– Сканер активирован, ждём подтверждения поступающих данных.

– Пока информации нет…

– Хьюстон, у нас срочное сообщение. Хьюстон…

– Что произошло?

– Объект резко ушел в сторону Земли, мы потеряли его из виду.

– Вы смогли определить направление?

– Движение было в сторону Атлантики. Хьюстон, похоже, к нам гости…

3 мая 1991 года.

NASA, Центр пилотируемых космических кораблей в Хьюстоне, штат Техас.

10:30 по UTC.

В аудитории зала совещаний главного управления собралась экстренная комиссия по расследованиям инцидентов на орбите во главе с её председателем генералом Харрисом. Комиссия ожидала полковника Томпсона, руководителя центра безопасности спутникового базирования, с докладом о внештатной ситуации, произошедшей несколько часов назад на орбите космического челнока STS-39D Ланкастер.

Войдя в помещение, полковник сразу же направился к председателю и что-то тихо ему сообщил, показывая на принесённую с собой папку.

Генерал, кивнув в ответ, объявил: – Полковник Томпсон, прошу довести до членов комиссии информацию с борта шаттла Ланкастер.

Подойдя к трибуне, полковник достал из папки отчёт и, взглянув на присутствующих, сообщил:

– Сегодня в 7:15 по UTC поступило сообщение с борта STS-39D о визуальном контакте с неопознанным объектом, который, по утверждению экипажа, находился в непосредственной близости от челнока. Во время идентификации новым прототипом сканера объект резко ушел в сторону поверхности планеты… Вот, в принципе, и всё, чем мы располагаем, – глядя на генерала, отчитался докладчик. – Кроме сообщения экипажа Ланкастера, у нас нет других данных, подтверждающих эту информацию, так как система телекоммуникации шаттла, а также наших спутников слежения, находящихся в этой зоне, не зафиксировала нахождение неопознанных объектов ни рядом с Ланкастером, ни вообще на орбите. Поэтому мы не можем с уверенностью утверждать, что некий неопознанный объект находится сейчас в непосредственной близости от Земли, и в данном случае полагаемся только на слова экипажа.

– Полковник, вы знаете кодекс. Пилоты и астронавты обязаны докладывать обо всех происшествиях в полете, даже если они кажутся совершенно невероятными, – напомнил генерал. – А вот наша с вами задача перепроверить эти данные, сделать соответствующие выводы и вынести решения. Я склонен верить полковнику Андерсену. Он не новичок в своем деле и передавать сообщения по зашифрованному каналу связи, не убедившись в их достоверности, вряд ли бы стал. Как вы объясните то, что при наведении на объект лазера, тот резко ушел с орбиты в сторону Земли? Есть вероятность, что пришельцы посчитали такие манипуляции опасным для себя и вышли из зоны воздействия. А если предположить, что это так, то произошла действительно серьезная внештатная ситуация, и мы должны перевести систему защиты в красный уровень опасности и доложить об этом президенту.

– Мне кажется, генерал, торопиться с такими выводами не стоит, – парировал полковник. – Сообщений о визуальных контактах поступает много, однако ни одного подтверждения зарегистрировано так и не было. Этот случай не исключение. Мы не уверены, что НЛО вообще существует, а тем более находится где-то у земли. Пока у нас не будет достоверной информации о присутствии инопланетного объекта, делать какие-то выводы преждевременно. Я не сомневаюсь в компетенции экипажа, но они могли ошибиться, приняв преломления света или космический мусор за летающий объект. А кроме показаний экипажа, мы не получили других сведений о внеземном космическом аппарате.

– То, что наши системы телекоммуникации и визуальной связи ничего не увидели, еще не факт отсутствия контакта. Ведь, возможно, мы имеем дело с цивилизацией гораздо высшей формы развития. И вполне допустимо, что наши приборы просто не смогли зафиксировать объект или были им ослеплены.

– И всё-таки подтверждений этому нет.

– Может, потому и нет, – задумчиво проговорил генерал.

Наступила небольшая пауза, члены комиссии тихо загалдели, обсуждая сложившуюся ситуацию.

– Какие будут предложения? – наконец, спросил председатель, внимательно посмотрев на присутствующих и, не услышав вразумительного ответа, перевёл взгляд на докладчика.

– Я предлагаю всё же уровень опасности оставить без изменений. Нам не нужны лишние разговоры. Узнает пресса – поднимут панику, – заявил полковник. – Мы просто усилим наблюдение всеми возможными способами, в том числе новейшими разработками, которые тестируются в данный момент на STS-39D. Ведь если верить экипажу, именно их применение стало причиной резкого маневра НЛО. А как только у нас появятся новые данные, подтверждающие или опровергающие существование инопланетного присутствия, мы вновь соберемся и примем решение.