Дилль про это как-то не думал. Да, определённый смысл в этом есть.

— Кроме того, не забывай, что в Академии не принято воздействовать на амулет другого мага. Не запрещено, но это считается дурным тоном.

Дилль вспомнил, как мастер Гвинард заставил его войти в водную лабораторию — ага, как же, не принято! Но промолчал.

Гроссмейстер поднялся и сказал:

— Всё, мне нужно идти. Хочу дать тебе один совет: не пытайся больше играть с заклятьем подчинения. Эта штука — смертельно опасная. И то, что дважды удалось, на третий раз может не сработать. А я не желаю лишать Академию перспективного адепта из-за чьей-то глупости.

— Подумаешь, одним адептом больше, одним меньше, — проворчал Дилль, не оставлявший намерений снова повторить процедуру снятия штрафов. — Академия не обеднеет.

— Мальчишка! Сопляк зелёный! — вдруг разъярился гроссмейстер. — А ты знаешь, что в бытность мою адептом в Ситгарскую Академию брали только мужчин, доказавших свой яркий магический дар? Здесь училось несколько тысяч адептов, не считая магистров и архимагов, повышавших квалификацию. А ты знаешь, что в столовом зале в то время трапезы проходили в два или даже в три этапа, потому что мест не хватало? Лекционные и тренировочные залы работали даже ночью, потому что дневное расписание было заполнено до отказа. А потом, когда Единый окончательно прибрал всю магическую энергию нашего мира, приток новых магов стал уменьшаться, пока не превратился в жидкий ручеёк, который вот-вот пересохнет совсем. Маги — хоть и могущественные, но всё-таки люди, которые болеют, стареют или гибнут в войнах. Или ты думаешь я от хорошей жизни разрешил поступать в Академию женщинам? Да хивашский Ковен только и думает, как переманить к себе обладательниц магического дара. А другие расы, вроде гномов — в прочих академиях их категорически не желают обучать, и только здесь, в Ситгаре, мы пытаемся не дать умереть магии. Как думаешь, приняли бы твоего Теовульфа в Мироттийскую Академию? Можешь голову на плаху положить, что нет.

Дилль с удивлением смотрел на разбушевавшегося старого мага. Оказывается, гроссмейстер способен и на обычные человеческие чувства. Похоже, он по-настоящему переживает наступающую гибель магии.

— Магия умирает, Дилль, — неожиданно тихо сказал Адельядо. — Раньше группы новых адептов формировали по возрасту, по силе и направленности дара. А сейчас… Да что тут говорить, ты же сам видишь. Ну, вот с вами учится Кротт. Раньше его бы на лигу не подпустили к Академии — магические способности у него минимально низкие, к тому же ещё и нестабильные. А сегодня мы возимся с ним, пытаемся развить хотя бы то, что у него есть. Потому что даже этот крошечный магический талант — уже редкость.

Гроссмейстер выпрямился, расправил плечи и сверху вниз посмотрел на Дилля.

— Поэтому, чтобы я от тебя не слышал глупости «одним больше, одним меньше». Нам дорог каждый адепт. Магия должна жить и развиваться.

— Я понял, гроссмейстер, — серьёзно сказал Дилль, но тут же хитро прищурился. — Только зачем тогда вы изо всех сил пытаетесь уморить адептов нескончаемой учёбой и непрерывными наказаниями? Как-то это не вяжется с заботой о новом поколении магов.

Адельядо, поджав губы, помолчал, затем вздохнул:

— Когда-нибудь твой пытливый ум приведёт тебя к беде. Прими то, что есть, понимание придёт позже. Если, конечно, доживешь до этого времени. Сейчас тебе принесут новый амулет, а потом поспи. Твои десять полных отработок никто не отменял, так что отдохни, пока есть возможность.

Вот те раз — Дилль озадаченно почесал затылок. Вместо ответа на прямой вопрос — какие-то непонятные угрозы. Или гроссмейстер знает что-то такое, о чём сам Дилль не подозревает?

Герцог Фрадбург отложил в сторону список дел и прикрыл его толстой папкой в богатом кожаном переплёте, чтобы посторонний, вошедший в кабинет герцога, не смог увидеть ничего важного. И хотя вошедший человек был далеко не посторонним, но привычка взяла своё.

— Ваша светлость, я пришёл, — с порога начал раскланиваться «архитектор».

— Вижу, не слепой, — проворчал Фрадбург. — Я недоволен твоей работой, Реус.

— Почему, ваша светлость?

— Потому что твои ребята, умениями которых ты так хвастался, не смогли поднять чернь на мятеж. Или ты забыл, что обещал мне поджечь нижний Тирогис, как смоляной факел?

— Ваша светлость, народ уже почти бунтует, — осторожно сказал Реус.

— Расскажи это кому-нибудь другому! — разозлился герцог. — Да, какая-то пьянь вышла на улицы и даже разгромила несколько лавок. А потом пришли усиленные патрули городской стражи, и все эти так называемые бунтовщики разбежались по норам. Мне, если ты помнишь, нужно было полноценное восстание против власти, которая приютила у себя кровососов.

— Но, ваша светлость, если кто-нибудь из вампиров появится в городе, восстание тут же начнётся, потому что мои ребята только и ждут повода, чтобы затеять потасовку с ними, — попробовал защищаться Реус. — Горожане напуганы и злы. Но вампиры в город выходят в сопровождении патруля и только для посещения церковных служб, а потом сразу же уходят обратно в королевский дворец. Вы же понимаете, что после того, как эта кровавая нежить прилюдно молится Единому, очень тяжело настроить народ…

— Я тебе за что плачу деньги? — зло прищурился герцог. — Мне неинтересны твои оправдания! Мне нужны результаты.

— Я…

— Ладно, твоё счастье, что я уже решил вопрос с вампирами, — герцог брезгливо поморщился. — У меня для тебя новое задание. И смотри, если провалишь, лучше сразу беги из Ситгара.

— Ваша светлость, я приложу все усилия, — Реус низко поклонился.

— Приложи. Слушай меня внимательно: нужно совершить нападение на нескольких высокопоставленных вельмож.

— Нападём.